Город мастеров и инженеров

Считается, что начало Перми дал Егошихинский медеплавильный завод, построенный в 1723 году. Это правда, но не вся. К этому времени место впадения Егошихи в Каму уже было достаточно бойким. Здесь находились строгановская деревня, причал, церковь и рынок. Даже два — верхний и нижний. Более того, исследователи считают, что своим местоположением Пермь обязана не только и не столько наличию медной руды, сколько судоходной реке с удобной пристанью.

Известно, что в 1789 году в Пермь в навигацию приходило до 500 судов, то есть движение по Каме было оживлённым ещё до изобретения парового двигателя. Правда, шли они в большинстве своём только в одну сторону, вниз по течению Камы. В месте назначения суда разбирали и продавали на дрова. Леса много, ещё сделаем!

Итак, судостроение — первая крупная отрасль промышленности Пермского края. Поначалу она базировалась на севере, там, где добывали товар-ветеран, источник несметных богатств Строгановых — соль.

Второй — по очерёдности появления, но не по значимости — была цветная металлургия. Медь, стратегически важный металл, в то время шла не только на изготовление новейших видов оружия, но и на чеканку монет. Медь тогда была таким же двигателем прогресса, как нефть в 1960-е или дата-центры сейчас. К слову, для последних медь тоже критически важна.

Медистые песчаники искали по всей стране, а нашли на Урале, где в 1635 году заработал первый в России медеплавильный завод — Пыскорский, ставший родоначальником отечественной цветной металлургии и горной промышленности.

Настал первый «золотой век» прикамской промышленности: на территории, которая теперь называется Пермский край, работало около 30 медеплавильных заводов, включая Егошихинский, который дал начало Перми. В XVIII веке они выпускали до 90% всей российской меди!

Песчаники достаточно быстро, с точки зрения вечности, истощились, и с XIX века медь «вышла из чата». Её сменило машиностроение. Но не сразу.

По состоянию на 1824 год единственным значительным промышленным заведением в Перми был завод восковых свечей. Как пишет Владимир Верхоланцев в книге «Город Пермь, его прошлое и настоящее», главным бизнесом было «содержание питейных заведений». Злой писатель Андрей Печерский (Павел Мельников) писал о пермской промышленности, что вся она «ограничивается канатным производством на фабрике купца Смышляева и кожевенным в десяти банях, присваивающих себе название заводов». Это не совсем так. Правда в том, что в общественном мнении считалось, что Пермь — это город, где «губернатор сам себе лапти плетёт».

Спустя полвека, к 1876 году, по данным историка П. А. Корчагина, в Перми действовало не более 40 заводов, которые правильнее назвать заводиками: пивоваренные, свечные, кожевенные, пряничные и крендельные, экипажные и т. д. Речные перевозки развивались быстрее всех, а с ними бурно росла и вся система того, что мы сейчас называем «сферой гостеприимства» — производство продуктов питания, гостиничный бизнес, общепит.

Купец И. И. Любимов на свои капиталы создал в 1876 году Алексеевское реальное училище (ныне — Пермский авиационный техникум им. А. Д. Швецова), которое не только стало пионером технического образования в регионе, но и во многом определило дальнейшее будущее Перми как «города мастеров». Любимов же, а вслед за ним и купцы братья Каменские обзавелись в Перми механическими и судострои­тельными заводами, которые были важными составными частями их пароходств. В то время устройство пароходов было очень индивидуальным. Такого понятия, как стандарт, не существовало. Если ломалась какая-то деталь, то её нужно было изготавливать заново, по­этому крупные судовладельцы рано или поздно приходили к решению иметь в хозяйстве свой механический завод.

На заводе Любимова, пишут, изготавливали даже морские шхуны, но у судовладельцев популярностью пользовались пароходы, изготовленные на Пермских пушечных заводах (сейчас это предприятие известно под брендом «Мотовилихинские заводы»).

Именно на Пермских пушечных заводах в конце XIX века был построен буксир «Батюшков», флагман каравана купца Н. В. Мешкова. Один из самых мощных пароходов на Каме и Волге того периода уже в советское время получил символичное название «Опора социализма».

Завод им. Шпагина родом из этого же времени, технологической революции энергии пара. В прошлом это железнодорожные мастерские. Железнодорожники швырялись деньгами и в числе прочего метнули и на постройку каменного здания городского театра (сейчас — Пермский театр оперы и балета им. П. И. Чайковского). Начиная с этого времени легко понять, кто в Перми является промышленным лидером: кто основной спонсор театра, тот и главный. Например, сейчас это компания «ЛУКОЙЛ-Пермь».

Пермские пушечные заводы были технологическим лидером своего времени. В 1875 году здесь был пущен самый мощный на тот момент молот в мире. Его ещё называли Царь-молот. Пишут, что, когда он работал, кругом содрогалась земля, на территории завода невозможно было работать на станках, а в окрестных домах на столах звенела посуда. Обычно Царь-молот работал в ночную смену.

Неизменным успехом пользовался такой аттракцион: под боёк молота клали карманные часы, а вокруг укладывали стальные бруски значительно большей высоты. Ударами молота стальные бруски осаживали до толщины часов. Последним ударом стекло часов разбивалось, но часовой механизм продолжал работать.

Царь-молот стал одной из главных достопримечательностей Перми. К примеру, писатель Антон Чехов, будучи здесь проездом всего несколько часов, тоже решил взглянуть на это уникальное сооружение. Промышленный туризм тогда был распространён. На территорию заводов пускали всех. Для этого нужно было только купить билетик в кассе, и — давай, иди: без каски, без инструктажа по технике безопасности… О времена, о нравы! То ли дело сейчас. На тех же «Мотовилихинских заводах» неделю будут проверять перед тем, как пустить за первую проходную. За секретным забором есть ещё более секретное место с ещё одной проходной. Нет, туда не пустят.

Справедливости ради скажем, что смотреть в дореволюционной Перми было нечего. «Монументов, кроме надгробных, находящихся на кладбище и в ограде кафедрального собора, нет», — писал Вологдин в 1887 году в книге «Губернский город Пермь».

Важный момент: после 1917 года Царь-молот был демонтирован и переплавлен во что-то более нужное, однако его основание так и осталось в земле, под одним из цехов, а стилизованное изображение молота в конструктивистском стиле стало первым монументом города. Памятник в честь борцов революции был установлен в 1920 году.

В 1969 году Царь-молот стилизованно изобразили на гербе советской Перми. Это один из самых ярких, общеизвестных и недооценённых символов города.

Ко времени посещения Чеховым Пермских пушечных заводов здесь уже работали мартеновские печи — одни из первых на Урале. Уже ходил самодельный паровоз, спроектированный мастером-самоучкой по первой в России внутризаводской железной дороге. Уже была отлита Царь-пушка, значительно тяжелее той, что стоит в Московском Кремле, к тому же действующая — из неё было произведено 313 выстрелов. Завод был уже фактически городом — 18 его каменных зданий контрастировали с избами, из которых состояли Пермь и Мотовилиха, а Пермские пушечные заводы вышли на первое место не только в Европе, но и в мире по производству крупнокалиберной артиллерии. В многочисленных книгах по военной истории приводится такой факт: до революции 1917 года Пермские пушечные заводы выпускали треть всех артиллерийских систем российской армии и флота.

Самое главное — пермский инженер Николай Гаврилович Славянов (1854—1897) изобрёл электрическую дуговую сварку, изменившую ход истории. Это стало примерно таким же прорывом для развития цивилизации, как синематограф братьев Люмьер. Когда открытие было сделано, первым делом пермяки обратились к властям с предложением починить Царь-колокол — изобретённая технология это позволяла. Правда, получили отказ.

Благодаря сварке стало возможным строить большие корабли, самолёты, небоскрёбы и т. д. Таким образом, первые в мире электросварщики появились в Перми.

К слову, если по изобретателю радио А. С. Попову, выпускнику Пермской духовной семинарии, есть вопросы, то приоритет Славянова бесспорен. Плохой памятник ему, установленный на площади Дружбы в Мотовилихе, — огорчителен, но что поделать. Как могли тогда, так и славили.

Новым этапом развития пермской промышленности стала первая треть ХХ века. Профессор Павел Преображенский нашёл на территории Пермского края месторождения калийно-магниевых солей и нефть: вплоть до настоящего времени эти полезные ископаемые и производные от них — опора бюджета всего региона.

Первые буровые вышки внешне выглядели неярко и напоминали длинный сортир. На размещение на гербе города или хотя бы городка не тянули. Между тем именно эти два месторождения вдохнули новую жизнь в промышленность Пермского края. В 1920-е годы большевики чесали бороды и думали, чем заняться Перми после того, как уничтожили купечество. Главная идея — ну разве что экспортом леса. Но у будущего были свои планы на Пермь.

В Соликамске, а затем и в Березниках начали строить рудники по добыче калия и карналлита, из которого можно было добывать магний, а значит, и магниевые заводы там тоже заложили. В Березниках начали строить азотно-туковый комбинат — его продукция «дружит» с калием. Ниже по течению Камы, в Перми, стали строить пороховой завод, куда можно было сплавлять продукцию азотно-тукового. Моторный завод в Перми — тоже не просто так в 1934 году был построен. Магний — «крылатый металл», и транспортировать его по старинке, по реке, оказалось быстрее, дешевле и проще.

Нефть, открытая в 1929 году, изменила в экономике региона вообще всё. Это было очень важное событие для всего Советского Союза: впервые была обнаружена нефть в России. Раньше её территория считалась «мёртвым» местом и имела дурную славу — полтора века геологи, среди которых были настоящие светила, безрезультатно бурили скважины в разных местах.

«Значение открытия нефти в Верхнечусовских Городках очень велико, — писал академик Иван Губкин в 1939 году. — Эта скважина сыграла ту роль, которую в 1859 году сыграла скважина, пробурённая в Пенсильвании возле города Татусвилла на реке Ойл-Крик. Эта скважина, как известно, положила начало развитию американской нефтяной промышленности, в частности, положила начало развитию Пенсильванского нефтяного района. Скважина в Чусовских Городках тоже положила начало развитию Урало-Волжской нефтеносной области».

Мотовилихинские заводы оказались единственными, кто от открытия нефтяных месторождений не выиграл. Они были ценны сами по себе. В 1930 году решено было сделать их аналогом заводов Круппа: тогда появились не только новые цеха, станки и специалисты, но и новые задачи.

Авиамоторы — отдельная «песня» в истории промышленности Перми. Завод, построенный на окраине города, где, говорят, было много белых грибов, по проекту должен был стать крупнейшим в мире по производству авиационных двигателей. Но стал «всего лишь» одним из самых значимых. Его продукция до сих пор вызывает живой интерес у инженеров и спецслужб со всего мира. Сейчас он называется «ОДК-Пермские моторы», а раньше как только не назывался: и завод № 19, и завод имени Сталина, и завод имени Свердлова и т. д.

Главным конструктором стал Аркадий Швецов, «король поршневой авиации», окончивший в своё время Алексеевское реальное училище, — ещё одно имя, которое составило славу пермской промышленности. Историки авиации пишут, что по количеству моторов, изготовленных в серийном производстве (более 100 тыс. штук), пермское ОКБ А. Д. Швецова, пожалуй, является своеобразным чемпионом. Другой уникальный факт: один из моторов конструкции Аркадия Швецова производился 40 лет, а самолёты, оснащённые этими моторами, эксплуатируются до сих пор. Надёжность — вот главный конёк пермских моторов и не только их.

Тогда же, в 1920—1930-е годы, была создана матрица, в которой Пермь живёт до сих пор. Разделение города на районы провели по крупным заводам. В той системе координат они были несущей конструкцией не только экономики, но и социальной жизни, строя школы, детские сады и поликлиники. Жильё строили и распределяли тоже заводы. У всех крупных предприятий были свои подсобные хозяйства, дворцы культуры, пионерские лагеря, футбольные команды, стадионы, а у особо отличившихся — даже бассейны.

Мотовилихинские заводы стали основой Мотовилихинского района, завод имени Сталина — Сталинского (теперь Свердловского) района, завод имени Дзержинского — Дзержинского района, пороховой завод имени Кирова — Кировского района. Центральный, Ленинский район вроде бы без завода и назван по улице, но завод имени Ленина в Перми тоже был — разумеется, это Мотовилихинский.

Великая Отечественная война — ещё один этап развития промышленности региона. Потому что кому война, а кому — очередное перевооружение. Кузница победы, опорный край державы — забитые, затёртые формулировки, но от этого не менее верные. Пушки, авиамоторы, реактивные снаряды для «Катюш», мины, пули, взрыватели и т. д. Номенклатура оборонной продукции была огромна.

Символом самоотверженного труда пермяков в годы войны стала фотография Валентина Кусакина, 12-летнего рабочего моторного завода. Обратите внимание, что работает он на новейшем американском станке: тогда этот визуальный образ читался как то, что СССР оснащён по последнему слову техники и работать на таком оборудовании могут даже дети. Так кое-где и было, но лютая архаика тоже встречалась. Расконсервировали бывшие Строгановские заводы — Очёрский, Полазненский, Добрянский, построенные «при царе Горохе», оборудование которых ещё дореволюционный губернатор называл смехотворным.

Победили всем миром!

В Пермь (с 1940 по 1957 год город назывался Молотов) были эвакуированы более 100 предприятий с людьми, оборудованием и технологиями. Обратная волна, реэвакуация, унесла не всё: остались даже заводы. Например, телефонный завод, эвакуированный в Пермь из Ленинграда в 1941 году, до сих пор работает. Не слышали? Зато наверняка видели: на столе у президента России телефон с гербом и спецсвязью — пермский.

Карбюраторный завод (сейчас ПАО «Инкар») — до сих пор успешное и мощное предприятие.

Один из двух заводов, который не дожил до сегодняшнего дня, — АО «Велта». Он же — завод имени Октябрьской революции, он же — патефонный завод, созданный на базе предприятия из города Владимира, на котором в советское время выпускали секретные взрыватели и несекретные велосипеды «Кама», известные на всю страну.

Ещё одно имя, которое нужно знать, говоря о промышленности Перми, это Павел Александрович Соловьёв (1917—1996) — выдающийся авиаконструктор, предопределивший развитие мировой авиации. С 1953 по 1989 год он был главным конструктором опытного конструкторского бюро «Авиадвигатель». Здесь, в Перми, им был осуществлён переворот в реактивном двигателестроении не только СССР, но и мира.

После Второй мировой войны, когда стало ясно, что побеждает тот, кто «владеет» небом, ведущие авиаконструкторские бюро мира начали разработку своих реактивных двигателей. В СССР этим занимались несколько, как тогда говорили, «фирм». Никто не знал, в каком направлении двигаться, но все хотели победить. Двухконтурный реактивный двигатель, который был создан пермским конструкторским бюро под руководством главного конструктора Павла Соловьёва, стал событием мирового уровня. Вплоть до настоящего времени нет ни одного большого авиационного реактивного двигателя, который бы работал на другом принципе.

Ещё раз: все реактивные двигатели для больших самолётов в мире имеют в основе принцип, который изобрёл Павел Соловьёв, пермский конструктор. Итак, Пермь — место, где по-настоящему началась реактивная эра человечества.

Не случайно некролог о Павле Соловьёве в газете The Guardian был весьма объёмным и назывался так: «Последний из великих». Пермские газеты обошлись маленькими заметками, российские — тоже. Мало кто из непосвящённых знал о том, кто он такой.

Между тем Павел Соловьёв — это Леонардо да Винчи нашего времени, с одной оговоркой. Художник Возрождения рисовал машины, похожие на вертолёты, а советский авиаконструктор из Перми создал редукторы, с которых началась новая эра вертолётостроения. Освоение нефтяных месторождений Сибири и многое другое было бы невозможно без вертолётов с редукторами Соловьёва.

Известно, что вершиной человеческой мысли является авиационный двигатель — это самое сложное из того, что производит человек. Париж по праву гордится Джокондой, а наша Джоконда — это авиадвигатель ПС-90А, сконструированный и производимый в Перми. Благодаря этому двигателю Россия находится в высшей лиге стран, в закрытом клубе тех, кто владеет технологиями четвёртого поколения (пятое поколение, похоже, без нас, но это не точно).

Все двигатели Соловьёва, как для истребителей, так и для пассажирских самолётов, становились событием. Да за один только реактивный двигатель Д-30, который устанавливался на самый массовый пассажирский самолёт, выпускавшийся в СССР, — Ту-134, имя Павла Соловьёва навсегда вписано в мировую историю промышленности.

Реконструкция Пермского театра оперы и балета, проведённая в 1957—1958 годах, — дело рук руководителей Пермского моторного завода, который был № 1 в промышленности города и региона ещё два-три десятилетия. Причём в прямом смысле: на «вертушке» у первого секретаря обкома КПСС этот завод был обозначен цифрой 1.

Вместе с двигателями Павла Соловьёва взлетела вверх и экономика региона. В том числе и поэтому в 1958 году Пермь была выбрана в качестве одной из промышленных площадок для осуществления космической программы СССР: все её этапы, включая запуск спутников, полёт первого человека в космос, луноход и строительство многоразового корабля «Буран», осуществлялись при непосредственном участии пермских заводов.

Тема эта была секретной, поэтому в советское время о ней в широкой печати предпочитали не говорить. Но когда в марте 1965 года в тайге под Соликамском приземлился космический корабль с Павлом Беляевым и Алексеем Леоновым, это стало поистине подарком небес. В Перми тут же переименовали Сибирский тракт в шоссе Космонавтов, одному из дворцов культуры присвоили имя Юрия Гагарина, а в честь обоих космонавтов назвали улицы в новом микрорайоне Балатово.

Да, ещё мы делаем ракеты и всякое такое.

В советское время Пермь была негласной технической столицей СССР. Да, одной из нескольких. Из-за режима секретности лавры социалистической Перми были неочевидны не только для широкой публики, но даже и для самих пермяков.

Важный нюанс: у властей Российской империи, затем Советского Союза и Российской Федерации пермские предприятия всегда были на особом счету, потому что здесь могли выполнить практически любую поставленную задачу. Всё дело — в инженерах и конструкторах, в энергии их мысли и общем уровне культуры производства. К примеру, культура литья металла здесь, в Перми, складывалась несколько веков: сотни, тысячи скромных тружеников вносили свой вклад в то, чтобы к настоящему времени она достигла практически совершенства.

Куда вели членов ЦК КПСС в пыжиковых шапках, чтобы показать им, какая Пермь крутая? На балет? Иногда. В художественную галерею посмотреть на деревянных богов? Возможно. Очень часто, почти всегда им показывали установку непрерывной разливки стали на Мотовилихинских заводах. Говорят, это очень красиво. Их возили на полигон для испытаний первой ступени космической ракеты «Протон».

Проблема промышленности Перми не только в режиме секретности, но и в том, что здесь почти никогда не выпускался конечный продукт. В основном комплектующие. Исключения были, но их немного. К примеру, бензопила «Дружба» была известна далеко за пределами СССР. Более того, это название стало нарицательным: в Румынии, например, дружбой называют любую бензопилу. «Дружба» практически полвека была самым известным пермским брендом. Но всё заканчивается — в 2008 году выпуск бензопил на заводе имени Дзержинского был прекращён.

«Перестройка» и приватизация изменили облик пермской промышленности. На первый план вышли нефтяники, калийщики и энергетики.

Что впереди? Пермь будущего — это Ливерпуль. Увы, в будущее берут не всех, а только тех, кто смог перевооружиться. Время жизни заводов — 25—30 лет. Не смог или не успел — давай, до свидания! Но это неплохо, потому что будущее уже наступило и мейнстрим очевиден. Нет, это не освоение космоса (хотя и оно тоже). Не власть над миром с помощью вооружения. Дуговая сварка современности — это информационные технологии. И вот тут, отставая в чём-то другом, Пермь оказалась на передовых рубежах.

«Кремниевая долина Перми» начиналась под брендом НИИУМС. Научно-исследовательский институт управляющих машин и систем был создан в 1960-е, и его первые компьютеры занимали всю комнату. Они обсчитывали траектории для космоса и писали свой компьютерный язык. Дорога оказалась в никуда, теперь там офисный центр. Люди и знания перебазировались на другие площадки.

Сегодня Пермь по праву является одной из мировых IT-столиц. Создатель флешки Семён Лицын — наш, пермский; роботы — наши; интернет вещей (что бы это ни значило) — наш; «Танки Онлайн» — наши; прорывные технологии видеонаблюдения — наши; «Умный дом» — наш; «ЭР-Телеком Холдинг», главный революционер страны в телекоммуникационных технологиях, — наш, и главный офис его находится в Перми. Уже объявлено о создании в Перми крупнейшего в Европе дата-центра «ЭРмак».

В общем, Пермь — это снова космос в прямом и переносном смысле.

---

Светлана Федотова

писатель

---