Юлия Баталина

редактор отдела культуры ИД «Компаньон»

---

Много музыки

В Перми проходит Дягилевский фестиваль

Сегодня, 15:24

Поделиться

Твитнуть

Снова фестиваль, снова Теодор Курентзис… И снова невероятное оживление во всей Перми: ажиотаж с покупкой билетов, эмоциональные обсуждения, жаркие споры. Живые и спонтанные параллельные проекты: ночные концерты в «Триумфе» и в Lemon Tree, вечеринки, кулинарные эксперименты, экскурсионный бум. Год от года приходится слышать, как всё это выдохлось и приелось, а «всё это» живёт, дышит и цветёт.

Дягилевский фестиваль — бесспорное событие года, кульминация культурного и светского сезона, и по самому своему статусу заслуживает пристального внимания и обстоятельного разговора. Но не только по статусу! Следуя слогану события — фразе «Удиви меня», приписываемой Сергею Дягилеву, команда фестиваля во главе с его худруком умудряется каждый раз удивлять и интриговать, пробуждая любопытство — мощный дополнительный стимул, заставляющий зрителя покупать билеты не только потому, что он хочет насладиться хорошей музыкой в хорошем исполнении, но и потому, что он хочет узнать что-то принципиально новое.

Первый фестивальный концерт состоял из музыки Бетховена и Моцарта. Второй — из сочинений, написанных буквально вчера. Первый прошёл в классическом симфоническом формате. Второй — в авангардном перформативном.

На открытии фестиваля (12+) в Большом зале филармонии звучала Четвёртая симфония Бетховена и 41-я симфония Моцарта («Юпитер»). Именно в таком порядке. Теодор Курентзис в приватном разговоре признался, что сознательно нарушил хронологию, поставив более раннее сочинение вторым в программе: по его мнению, «Юпитер» — гораздо более «продвинутая» музыка, чем Четвёртая Бетховена; Бетховен в своём сочинении опирается на находки прошлого, а музыкальная архитектура моцартовской симфонии устремлена в будущее, создавая вектор развития симфонизма на века.

Говоря о выборе произведений для концерта открытия, Курентзис сказал, что для него нет в истории музыки фигур более значительных, чем Моцарт и Бетховен. Можно погружаться в глубины старины (на фестивале звучала музыка аж XIII века) или поддерживать современных авторов, но Моцарт и Бетховен способны звучать снова и снова, каждый раз рождая новые смыслы.

Четвёртая симфония Бетховена — на первый взгляд, неочевидный выбор. Она не считается «ключевой» для автора, её играют гораздо реже, чем, например, Пятую или Седьмую, не говоря уже о Девятой. Казалось бы, она не должна особо привлекать Курентзиса с его любовью к музыкальным контрастам и драмам, поскольку эта вещь — самая умиротворённая и умиротворяющая во всём симфоническом наследии Бетховена, она отличается пасторальной благостностью, мелодической прозрачностью и общим позитивным настроем. Но именно в этом-то и есть вызов для интерпретатора: Курентзис умудрился найти здесь и смысловые сложности, и драматические контрасты, не погрешив при этом против авторской интенции.

Первые же звуки вступления к Четвёртой симфонии погрузили зал в оцепенение: произошла та самая магия, когда музыка буквально обволакивает пространство и всех, кто в нём находится. Вступили так тихо и нежно, что пришлось пристально вслушиваться, и в таком пристальном внимании публика находилась на протяжении всего концерта; несмотря на то, что Курентзис на сей раз делал внушительные паузы между частями, давая музыкантам возможность отдохнуть и настроиться, зрители не расслаблялись, и «незаконных» аплодисментов между частями почти не было.

Всем своим поведением дирижёр подчёркивал лёгкость и праздничность исполняемой музыки: Курентзис на сей раз даже не танцевал, а исполнял что-то вроде пантомимы, молчаливого диалога с оркестрантами. Он то сосредоточивался на одном из музыкантов и дирижировал, обращаясь именно к нему, то отправлялся гулять по оркестру, бродить между его рядами, а однажды вообще повернулся к музыкантам спиной и дирижировал, глядя в зал.

Если формально это был самый классический вечер в программе фестиваля, то стиль поведения Курентзиса, как и его внешний вид — в рубашке без рукавов — разрушал эту классичность. Курентзис настойчиво показывал, что давно перерос эти условности и не скрывает того, что основная работа с оркестром происходит на репетициях, а на концерте дирижёр — фигура в большой степени условная.

Гораздо больше, чем формат симфонического концерта, ему подходит формат мистерии или церемонии. В последние годы он становится лидирующим на Дягилевском фестивале. Фестиваль этого года — не исключение, и элементы этой мистериальности проявились во втором отделении концерта. Поведение Курентзиса изменилось, он стал собраннее, жёстче. Музыкальное многообразие «Юпитера», последней симфонии Моцарта, в которой он «упаковал» в гармоничную, железно организованную архитектурную форму все современные ему стили — от игривого барокко с его танцевальностью до героического классицизма с преклонением перед античностью, в интерпретации musicAeterna проявилось в полной мере — исполнительский стиль корреспондировал со стилями, заложенными композитором.

Зрители, похоже, были слегка подавлены этим многообразием обрушившейся на них музыкальной информации. Если перед началом концерта в публике царило праздничное оживление — шампанское, селфи, объятия давно не видевшихся друзей, — то расходились все притихшими и задумчивыми.

Это было кстати для тех, кто после Большого зала филармонии отправился в Дом музыки на «Заводе Шпагина». Для восприятия перформативного концерта «Посвящение Ивану Голлю» (18+) нужно было собраться с силами. Два часа бескомпромиссного музыкального контемпорари, да ещё глубоким вечером, почти ночью, — испытание для сильных духом.

Режиссёр Елизавета Мороз выстроила «Посвящение» в единый сюжет, в котором феминистский манифест стал аллегорией современности, а судьба женщины — темой, требующей радикального переосмысления с точки зрения новых реалий. Олицетворением этой темы стала Лаура Пицхелаури; актриса театра им. Ленсовета в этом году сыграла важную роль в фестивальной программе вообще.

Сочинения Егора Ананко, Кирилла Архипова, Александра Белоусова, Андреаса Мустукиса, Алексея Ретинского, Виктории Харкевич, Вангелино Курентзиса и Теодора Курентзиса на тексты немецкого поэта-экспрессиониста Ивана Голля, составившие программу «Посвящения», при всём своём разнообразии относятся к одному направлению современной музыки, и можно упрекнуть автора программы Евгения Воробьёва в некоторой монотонности, но музыканты — инструменталисты и певцы — демонстрировали такое исполнительское мастерство и такое высокое понимание этой непростой музыки, что временами «Посвящение» превращалось в экстатическую мистерию.

Это был очень радикальный концерт — и по небанальным способам звукоизвлечения, и по многослойности видеоряда.

Стратегия Дягилевского фестиваля — постоянный баланс между проверенной классикой и рискованным авангардом — привлекает к нему полярные категории зрителей: тех, кто ценит в прекрасном узнавание уже известного, и тех, кто любит новую информацию. В этом смысле вечер открытия 11 июня стал срезом всей фестивальной программы и манифестом о намерениях на ближайшие 10 дней.