Наследие Мешкова
Создателю бизнес-империи и меценату исполнилось 175 лет
Сегодня, 30 мая (11 июня по старому стилю), исполняется 175 лет со дня рождения Николая Васильевича Мешкова (1851-1933), пермского купца 1 гильдии, главного инициатора создания Пермского университета.
Удивительная жизнь Николая Васильевича Мешкова словно бы создана для приключенческого романа. В ней есть всё, чтобы захватить воображение читателя: бедное детство, в котором приходилось продавать апельсины и гуталин; бабушка якобы из цыганского табора; длинные пароходные гудки сквозь туман, оглушительное, невероятное богатство, эсеры, подкинутые дети, множество красивых молодых женщин, блистательный Санкт-Петербург вперемежку с глубинной Россией.
Николай Мешков создал мощную бизнес-империю с миллионными оборотами, в которой первые скрипки играли крестьянин-старообрядец и боцман «в запасе». Дружил с профессорами, имея за плечами те же университеты, что и Максим Горький — нужду и бедность. К слову, он и был тем главным человеком, который зажег «зарю просвещения на Урале», создав Пермский университет в глухом углу, вдали от столиц. Эта эпопея из сегодняшнего времени выглядит как цепь удачно использованных случайностей, а на самом деле главным фактором успеха стала упрямая воля Мешкова, его мечта о народном просвещении.
К 1917 году он подошел на пике финансовой мощи: «владелец заводов, газет, пароходов» приступил к строительству железных дорог, которые могли вывести Россию в число ведущих экономик мира уже в 1930-е.
В революцию Николай Мешков потерял всё: часть флота сгорела в гражданскую войну, дома и бизнес национализировали, множество друзей погибли или им пришлось уехать. И его арестовывали, и он сидел в тюрьме.
Но остались друзья, опыт, связи и доброе имя. Страна стоит по колено в крови, всё дальше и дальше погружаясь в волны насилия, а он, с риском для собственной жизни, хлопочет о других, с помощью бывших стипендиатов, вытаскивая из челюстей кровавого Молоха одного человека за другим. Бывший купец стал товарищем и членом профсоюза. Он продолжает работать при новом режиме, ездит по стране и видит своими глазами и страшные, и удивительные вещи: что было и что стало. Где стол был яств, там гроб стоит. И наоборот.
Его преследуют удар за ударом: созданный им университет пытаются разгромить; проект строительства железной дороги к незамерзающей бухте на реке Индига закрывают; людей, которых он любил и уважал, шельмуют; на кладбище, где похоронена горячо любимая мать, устраивают зоопарк…
В то же время — у него молодая жена, почти на сорок лет младше его, он — персональный пенсионер с местом жительства Москва, и бывший секретарь Ленина кормит его, тяжелобольного, с ложечки, приговаривая: «Ну, Николай Васильевич, поешьте, пожалуйста».
Огромная удача и роскошь для бывшего купца и миллионера — в Москве 1930-х годов — умереть в своей постели. Мало кому досталась такая милость.
Жизнь после смерти Николая Мешкова не менее интересна: тина времени и усилия советской пропаганды пытались поглотить имя Мешкова, исказить его поступки. Но усилиями отдельных, иногда никак не связанных между собой людей, его имя жило в памяти, прорывалось через завесу умолчания на страницы газет и книг, в том числе и потому, что его жизнь — важный пример того, как нужно любить свою Родину.
Подпишитесь на наш канал в Максе и будьте в курсе главных новостей.