Аэропорт по большому счёту

18 февраля исполнилось 45 лет со дня торжественного открытия здания аэровокзала магистральных авиалиний в Большом Савино. Тогда в феврале 1967-го у традиционной красной ленточки было произнесено с нескрываемым восторгом: отныне Пермь — крупный аэропорт страны! Пермский аэровокзал из стекла и бетона тогда называли самым современным и изящным на всём Урале. Потом обнаружится, что это всего лишь типовой проект. Пожалуй даже — обидно типовой.

Аэропорт по схеме великого архитектора

Официальную историю Перми принято вести от основания горным капитаном Татищевым Егошихинского завода в 1723 году. А историю пермских аэродромов — от появления в 1940 году авиаотряда на лётном поле Городские Горки. В реальности Татищев имел к появлению города Перми весьма малое отношение, а что касается аэродромов и самолётов, то они здесь и до 1940 года летали довольно часто.

О создании в Перми воздушной базы, крупного аэропорта и даже Города Авиации в местной прессе писалось непрерывно все 1920-1930-е годы. Но авиатрассы обходили тогда Пермь стороной. Причин было много. А вот крупный аэропорт на всём Урале был один — Свердловский. И второй, поменьше — в Магнитогорске.

Масштабы индустриализации в Прикамье были никак не меньше магнитогорских. В конце концов, сюда тоже проложили самолётный маршрут. Свердловск — Кушва — Чусовская — Березники — Соликамск — Пермь. Именно в такой примечательной последовательности.

Первый аэровокзал в Перми появился лишь после образования самостоятельной Пермской области. Собственно, это был не вокзал, а обыкновенная деревянная изба с вывеской. По иронии судьбы, пермский аэропорт Горки был основан на проекте архитектора с мировым именем. В том смысле, что раскинулся прямо на спроектированные им кварталы образцового «Соцгородка Горки». Согласно генплану 1938 года это должен быть новый центр города.

Архитектурную знаменитость звали Хайенс Мейер. Он был директором легендарной немецкой артшколы «Баухауз». После прихода к власти в Германии нацистов сочувствующий коммунистическим идеям Мейер переехал в Советский Союз. Его революционные градостроительные концепции казались востребованными для проектирования новых индустриальных городов СССР. Мейер разработал урбанистический проект «Большой Москвы», а в 1934 году стал главным архитектором генплана Пермского промышленного района.

Хайенс Мейер придумал детальную планировку нового города Нижнекурьинска. И центр будущей Большой Перми — «Соцгород Горки». Нижнекурьинск в итоге воплотился в виде Краснокамска и Закамска. А проект «Горки» остался на картах в виде пунктиров квартальной застройки, маскирующих расположение аэродрома. Мейера же отправили в Сибирь проектировать кварталы Биробиджана.

Лёд и пламень пермской авиации

За первый год пермский аэродром на Горках перевёз 200 пассажиров. Крохи. Свердловский аэропорт Уктус обслуживал тогда уже тысячи пассажиров. Поэтому аэровокзал-избушка невозмутимо простоял до самого переезда на Бахаревку. Случилось это в 1957 году.

Вместо спланированного Мейером культурно-административного центра на Городских Горках появился другой центр, радиотехнический. Телецентр пермякам разрешили построить за счёт предприятий. В смету строительства башни удалось включить и расходы на строительство нового аэродрома. Понятно, что он получился довольно скромным. Уже не избушка, но, в общем-то, сарай.

Бахаревское лётное поле существовало давно. В 1930 году здесь разместился аэродром военно-технической школы. Среди её курсантов был и будущий легендарный ас Александр Покрышкин. Затем школа превратилась в военно-морское авиационное училище. Морским лётчикам взлётно-посадочной полосой служила Кама. В начале 1950-х на специально подготовленный ледовый аэродром даже приземлялись (то есть приледнялись) 20-тонные реактивные бомбардировщики.

Аэродромный экстрим в Перми почему-то прижился. Даже крупнейший в СССР авиамоторный завод не имел собственной бетонки. Ведомственный лайнер Ту-124 садился на грунтовую полосу Бахаревки, где его ждала пожарная машина, чтобы отмыть от поднятой пыли и грязи.

Военная закалка, помноженная на крепкий прикамский дух, побеждала и жару, и стужу, но оказывалась бессильной в долгий сезон пермской грязи. В начале 1950-х близ деревни Большое Савино началось строительство 2-километровой взлётно-посадочной полосы с твёрдым покрытием для «МиГов» 87-й истребительной авиадивизии ПВО.

Пермь тогда имела около 600 тыс. жителей. В городе были травяной аэродром с деревянным аэровокзалом, два обветшалых и тесных железнодорожных вокзала. Набережная Камы была заставлена почерневшими с купеческих времён лабазами. Связь с Закамском — через только что построенную КамГЭС.

В 750-тысячном Свердловске к тому времени появился новый (второй) аэродром Кольцово. Изящный аэровокзал со шпилем, рядом гостиница на 100 мест. Авиарейс Москва — Свердловск — Омск — Красноярск — Улан-Батор — Пекин. Шла вторая реконструкция железнодорожного вокзала (с отделкой подземных туннелей мрамором). Построен очередной мост через Исеть.

Кто сказал, что при социализме было уравнительное распределение?    

Недоразумение на карте

Если внимательно посмотреть на чертёж в руках бронзового Татищева, что установлен в Перми на Разгуляе, можно увидеть некую фортецию, значительную ширину которой занимает русло реки. Если это река Егошиха, то крепость совсем крохотная, едва умещающаяся в Егошихинском логу.

Размещение крепости на дне лога — военно-инженерный абсурд. Историк и археолог Павел Корчагин, автор книги «Губернская столица Пермь», пишет по этому поводу, что Татищев предложил в Берг-коллегию проект крепости по обоим высоким берегам Егошихи. На что последовала резолюция: «Такой большой острог строить не надлежит». В итоге из столицы прислали «уменьшенный» вариант, никак не соответствующий местной топографии.

Казалось бы, какое отношение эта история может иметь к пермскому аэропорту? Судите сами.

С февраля 1965 года в Большом Савино стал совершать посадку Ил-18 рейса Свердловск — Москва. Началось строительство современного аэровокзала из стекла и бетона. Буквально перед этим закончилась реконструкция вокзала Пермь II. Велось строительство набережной Камы, Коммунального моста. И всё — одновременно! За три-четыре года Пермь полностью преобразилась.

Энтузиазм на митинге по поводу открытия аэровокзала был неподдельный. Всю бригаду строителей посадили в Ил-18 и катали над городом.

В той эйфории вряд ли кто задумывался, что «самое современное среди аэропортов Урала здание» рассчитано лишь на 200 пассажиров в час. Стеклянные коробки аэровокзалов, которые появятся затем в Уфе, Тюмени, Челябинске и даже близ Набережных Челнов (Бегишево) более крупные, на 400 пассажиров в час.

Родные братья-близнецы пермского аэровокзала полагались Целинограду (250 тыс. населения в середине 1960-х), Кургану (240 тыс.), Усть-Каменогорску (200 тыс.), Кировограду (200 тыс.). Из городов покрупнее — Новокузнецку (450 тыс.), Магнитогорску (360 тыс.), Кирову (330 тыс.).

200 человек в час — это порядка 400 тыс. пассажиропотока в год. Уже в 1964‑м через деревянный аэровокзал Бахаревка прошло 380 тыс. пассажиров.

Может, аэропорт Большое Савино предназначался вовсе не Перми, а Березникам и Соликамску — согласно начертанному в Свердловске авиамаршруту 1934 года? Или где-то наверху (а может, и сбоку) полагали, что сильно разросшийся город на Каме не более чем географическое недоразумение?

Под штампом PEE

Казалось бы, плановая экономика оперирует сухими цифрами, нормативами и ГОСТами. Никакой мистики. Это не субъективные настроения фондовой биржи, к примеру. Но и в советской экономике имели место мистические взаимосвязи между материальным и нематериальным.

Госплан, закладывая расходы на пермский аэропорт, посчитал крупный областной центр с многопрофильной экономикой, развитой культурой и наукой, за обычный промышленный город, где самолётом пользуются в основном для командировок к смежникам.

Но пермская власть и «общественность», в сущности, смотрели на Пермь теми же глазами. Древние святыни были сведены к заводику в Егошихинском логу, а символом современности служил паровой молот Мотовилихи.    

За Пермью не хотели признавать особый статус мегаполиса. Но может быть, пермяки и сами были рады, чтобы спрос с них был не как с мегаполиса, а как с простого города-труженика с незамысловатыми потребностями — «в меру умственными, в меру физическими»?

Какими показателями измеряли советские госчиновники развитость местного менталитета и зрелость региональных амбиций? Как определили, что пермские авиаторы будут без привлечения дополнительных вложений, просто потому что «так надо», постоянно наращивать пассажиропоток, превысив расчётную нагрузку аэровокзала Большое Савино в 12-15 раз? В сезон отпусков здесь проходило до 3000 человек в час. И при этом — никаких инвестиций в расширение залов, в новые терминалы и даже в дополнительные унитазы.

Кто бы мог подумать, что запахи, невозможные на вокзалах городов, следящих за собой, могут влиять на расклад букв иностранного алфавита? Да ещё как влиять.

В 1993 году Большое Савино, практически одновременно с Екатеринбургом, получило от премьера Виктора Черномырдина статус международного аэропорта. А от Международной ассоциации воздушного транспорта (ИАТА) — регистрационный код PEE. Очень непристойное для аэропорта английское слово. Выражение «to PEE or nоt to PEE» сделалось фирменной шуткой у иностранцев, собирающихся в Пермь с новым визитом.

Что значит «Дельта»? 

Когда-то на лекциях по диалектическому материализму греческой «дельтой» преподаватель обозначал на схеме развитие, пытаясь объяснить нам, студентам, его философскую природу. Он предупреждал, что дельта появляется не сразу, а по мере накопления количественных изменений. Позже «дельта» стала любимым словцом новых русских капиталистов и означала вожделенную прибыль.

В 2002 году стандартная взлётно-посадочная полоса аэропорта Большое Савино, рассчитанная максимум под Ту-154, была полностью разобрана, а на её месте выстроена новая, позволяющая принимать любой тип воздушных судов вплоть до «Джамбо» Boeing-747. Ради такого дела соседский авиаполк истребителей ПВО даже временно передислоцировался на другую авиабазу.

Программа модернизации аэропорта пошла дальше, хотя и не озвучивалась так широко, как продвигаемый в те же годы «Белкомур». Югославские подрядчики уже набили руку на модернизации аэровокзалов пермского проекта. Просили по докризисным временам вполне посильную для краевого бюджета сумму. Стройку обещали успеть за год. Очень и очень реальная возможность обзавестись, наконец, современным пассажирским терминалом.

Но губернатор Олег Чиркунов вернул авторам архитектурно безликий, по его мнению, проект на доработку. Появились новые варианты. Некоторые вполне себе симпатичные. Но с выбором лучшего дело затянулось. Наступил кризис 2008 года. Шанс обзавестись новым аэровокзалом был упущен.

История, вокруг которой можно бы написать большой фельетон, набрав из архивов и старых газетных подшивок множество ярких параллелей. Например, как Пермь почти 40 лет оставалась единственным в СССР городом без памятника Ленину. Или как дореволюционные отцы города долго выбирали, да так и не смогли поставить монумент Александру II.

Но давно приевшийся пермский сюжет получил неожиданное продолжение. В результате губернаторской разборчивости возник Риккардо Бофилл. И появилась «Дельта». Ещё только первые эскизы, предпроект. Но веб-поисковики на запрос «аэропорт Пермь» и «Большое Савино» уже извлекают эту самую «Дельту». Бог с ним, пусть будет «Сергей Дягилев». В конце концов, это даёт много новых букв в кодовую азбуку ИАТА.

Череда дорогостоящих международных конкурсов на деньги краевого бюджета, одновременное начало нескольких амбициозных проектов и прочее и прочее может оказаться вовсе не хитроумной своекорыстью и совсем не выполнением тайных обязательств перед неведомыми силами. А вдруг это — пока ещё не вполне разборчивый голос настоящего мегаполиса, родившегося в недрах «миллионника по недоразумению»?

Губернатор Чиркунов, конечно, движим собственными целями. Но объективно он настойчиво исправляет ошибки чертежей «не того города».

Ведь если уровень притязаний города-миллионника будет соответствовать, скажем, лишь городу тысяч этак в 200, то по неумолимому закону единства формы и содержания численность реального населения сократится до интуитивно ощущаемого. И наоборот.

На «прародине» пермского аэровокзала

Большинство аэропортов, выполненных по тому же типовому проекту, что и Большое Савино, ещё в 1990-е подверглось модернизации разной степени. Безусловным лидером преображения стал бывший аэропорт Целинограда, где, по имеющимся сведениям, и был впервые построен аэровокзал данного типа. После переноса столицы Республики Казахстан из Алматы в бывший Целиноград (ныне — Астана) здесь был сооружён новейший комплекс аэропорта, введённый в эксплуатацию в феврале 2005 года.

Новый пассажирский терминал спроектировал японский архитектор Кисё Курокава. В 2011 году пассажиропоток аэропорта Астана достиг 2 млн человек.

Примечательно, что площадь аэровокзала Астаны (26 тыс. кв. м) точно совпадает с площадью нового здания аэропорта Перми, разрабатываемого по проекту испанского архитектора Риккардо Бофилла.

Пропускная способность аэропорта Астаны сейчас составляет 750 человек в час. Проект Бофила предусматривает нагрузку до 2,5 тыс. пассажиров в час.

При обсуждении финансовых параметров строительства будущего пермского аэропорта обнаружилось, что цена строительства в России минимум втрое выше, чем при равных условиях в Испании. Стоимость строительства в Перми оценивается от 100 до 170 млн евро (4-6 млрд руб.).

Данных о затратах на возведение аэровокзала Астаны нет. Зато в Казахстане произошёл громкий скандал, связанный с модернизацией другого аэропорта, более крупного — Алматы (3,7 млн пассажиров в 2011 году). Из опубликованных сведений следует, что огромный аэропорт в Казахстане реально было построить за 3 млрд руб., при этом аэровокзал со всем оборудованием обойдётся максимум в 1,5 млрд руб.