«Холмы» и «обрывы» Пермского края

Нас ждут перемены, это несомненно. Слишком сильные процессы начались в экономике и политической жизни России. Вопрос в том — будут ли это перемены к лучшему. Впрочем, пермякам не привыкать подниматься, падать и вновь ползти вверх. Такой уж у нас ландшафт — пересечённый.

«Холм» первый: 1781-й

Столица новой Уральской губернии и заодно обширного Пермско-Тобольского наместничества была создана в 1781 году. Возник «столичный» город Пермь при несколько туманных обстоятельствах. Административный центр всего Урала и Западной Сибири основали в малоизвестном небольшом посёлке, в то время как уже полвека с лишним существовал Екатеринбург, город с утвердившимся административно-экономическим потенциалом и отлаженной инфраструктурой.

Пермь пермякам была высочайше дарована. Из каких действительных соображений — вопрос, над которым до последнего времени не особо задумывались.

Внешнеполитическая обстановка, критический недостаток портов открытого моря диктовали создание стратегического транспортного коридора Поволжье — Север (выход на защищённый от вражеской интервенции Ледовитый океан). Одним из ключевых пунктов реализации этого плана являлось создание Северо-Екатерининского канала, соединяющего Каму с Печорой и Северной Двиной. Пермь, таким образом, оказывалась главными воротами на этом транспортном пути.

Актуальность Северо-Екатерининского канала вскоре сошла на нет. Пермь оказалась без стратегического смысла. Промышленность же сосредоточилась на восточном склоне Урала. Горнозаводское начальство из Перми переместилось в Екатеринбург, ну а там только этого и ждали.

Почти одновременно с образованием Горного управления в Екатеринбурге в его окрестностях обнаружили золотые россыпи. Начался «золотой бум» 1820-1840-х. На его волне Екатеринбург быстро усвоил привычку к столичному размаху. Этот образ жизни «первой немецкой слободы» посреди диких, но полных богатств сибирских просторов тщательно поддерживала екатеринбургская каста горных инженеров.

Такого сильного козыря — постоянного резерва собственных квалифицированных управленцев, да ещё со связями в столичных верхах, Пермь, увы, не имела никогда.

«Холм» второй: 1898-й

Эта дата, конечно, условна. Просто в 1898 году в Перми появилась разительная внешняя перемена с далеко идущими последствиями — через Каму протянулся железнодорожный мост.

Железная дорога в Пермском крае стала функционировать на 20 лет раньше. Но однозначно к возвышению Перми это отнести нельзя. Всё-таки тогда победил зауральский вариант трассы (через Нижний Тагил), а не тот, что предлагал известный пермский деятель А. А. Любимов (через Кунгур).

Зауральская промышленность, основанная на подневольном труде и дешёвых природных ресурсах, после отмены крепостного права оказалась экономически и технологически несостоятельной. Пермь же с появлением пароходств стала быстро расти. В административном значении город усилился с учреждением в 1870-х губернского земства, определявшего расходование средств всех местных бюджетов.

С появлением железных дорог Пермь стала главнейшей перевалочной базой с водного пути на железнодорожный и обратно. Она оказалась на кратчайшем пути из Сибири в обе столицы государства.

Начало спуска: 1910-й

В этот год Пермь потерпела сокрушительное поражение в многолетней борьбе с Екатеринбургом за размещение первого уральского вуза — Политехникума.

Несмотря на бурное развитие Перми в борьбе за экономическое и политическое влияние, Екатеринбург вновь набрал вес. Уже в конце XIX века заговорили о выделении особой Екатеринбургской губернии (с включением в неё Челябинского уезда).

После периода «свободного экономического плавания» активный зауральский бизнес приспособился к новым условиям, найдя для себя выгодные ниши. Сильное влияние на развитие чёрной металлургии Зауралья оказало строительство Транссиба. Используя свои связи во властных сферах, владельцы крупнейших заводов получили государственный заказ на рельсы, обеспечив своё будущее.

Был нанесён удар по главному преимуществу Перми — нахождению на транспортном перекрёстке. После строительства в 1913-1916 годах железнодорожных веток Омск — Тюмень и Шарташ — Тавда, а также учитывая соединительную ветку с Челябинском, Екатеринбург сделался крупнейшим железнодорожным узлом шести направлений. Управление Пермской железной дорогой естественным образом перешло в Екатеринбург, где теперь осуществлялась диспетчеризация всех транссибирских транспортных потоков.

Что же касается развития Камского речного флота, то по мере роста он столкнулся с сильным противником в лице волжских судоходцев, увидевших опасного конкурента. Да и наследники крупнейших пермских пароходчиков предпочитали жить на дивиденды, а не заниматься расширением бизнеса. Дело сумел сконцентрировать в своих руках Н. В. Мешков, но наступила Первая мировая война, затем — Гражданская. В июне 1919 года практически весь Камский флот был сожжён на рейде Лёвшино.

Последний прыжок: 1916-й

Николай Мещков для Перми XX века стал тем же, что и Карл Модерах для Перми века XIX. Среди многочисленных деяний Мешкова во имя пермского будущего главное, конечно же, — открытие в октябре 1916 года Пермского университета.

Пермский университет славен не только именами своих первых преподавателей — будущих академиков Б. Д. Грекова, И. М. Виноградова, А. А. Полканова, Г. А. Штайна и других выдающихся учёных страны. Благодаря университету Пермская губерния сумела просуществовать ещё шесть лет после революции 1917 года.

Когда начались годы так называемого «районирования», во главе соответствующей губернской комиссии оказался профессор Александр Генкель. Ботаник из Петербурга стал пламенным пермским патриотом, отстаивавшим прикамские рубежи куда лучше, чем орденоносные герои Гражданской войны. Это благодаря его авторитету Кудымкар не отошёл к Республике Коми, а Кунгур — к Красноуфимску. Более того, в новообразованный Пермский округ Уральской области даже включили Сарапул, крупнейший город тогдашнего Нижнекамья.

Пермский университет фактически спас бывшего колчаковского министра просвещения П. И. Преображенского. Взамен Прикамье получило от профессора поистине королевский дар, две геологические сенсации: крупнейшее месторождение калийных солей и местную нефть.

Большая яма: 1934-й

С января 1934 года Пермь из окружного города межрегиональной Уральской области стала райцентром Свердловской области. Реванш за 1781-й, долго поджидавший своего часа. Следы этого небольшого периода оказались глубокими. По сей день таблички на блюдах сасанидского серебра в Эмитаже уверяют, что они найдены «в Свердловской области, в окрестностях Чердыни».

Сравнения с 1781 годом (только в зеркальном отражении) действительно напрашивались. Если первую столицу Урала лепили из неказистого Егошихинского посёлка, то град имени Свердлова с наречения тоже был — кхм… В подшивке «Экономики» за 1924 год (год переименования Екатеринбурга) сообщается, что электроэнергии в Перми выработано 3 млн квт/ч, в Свердловске — 1,8 млн квт/ч; водопровод в Перми подал 40 млн вёдер, Свердловск — прочерк (не имеет), канализация в Перми спустила 11 млн вёдер стоков, Свердловск — прочерк. 

Весь период НЭПа Пермь оставалась крупнейшим промышленным и культурным городом на Урале, особенно после того как в 1927 году постановлением ВЦИК РСФСР в её состав вошла Мотовилиха. Была проведена реконструкция Мотовилихинского завода и выданы крупные военные заказы, включая производство на нём танков. Более того, в Перми началось строительство крупнейшего в СССР завода по производству авиамоторов.

С возвратом к системе государственного администрирования Екатеринбург-Свердловск успешно интегрировался в знакомую ему схему. Пережила царских горных инженеров созданная ими корпоративная система, по которой выдвиженцы в правительственный аппарат превращались в мощное лобби зауральских интересов.

Бывший секретарь Уралобкома Даниил Сулимов (в 1918 году он работал председателем Пермского губернского, а затем городского исполкома) стал в 1930-м премьером РСФСР. Очевидно, не без его одобрения в 1932-м руководство Уральской области дезавуировало решение центральной власти об объединении Перми и Мотовилихи. Последняя выделялась в особый город Молотово.

Новое восхождение: 1938-й

Уральская область перестала существовать с января 1934 года. Тюмень и Челябинск сделались самостоятельными областными центрами, но Пермь осталась в цепких объятиях «большого уральского брата» до октября 1938 года. Первым руководителем новой Пермской области стал молодой секретарь Свердловского горкома Николай Гусаров. Для Свердловска он был варягом, назначенцем. Зато со своим авиационным образованием оказался очень к месту в Перми.

К моменту создания области здесь уже сложилось большое многопрофильное хозяйство. Были открыты Полазненское и Северокамское месторождения нефти. Вокруг крупнейшего бумажного комбината возник город Краснокамск. Развернулось (хотя и было потом остановлено) строительство Камской ГЭС.

Но отрыв от зауральской промышленной агломерации, созданный в 1930-е годы, преодолеть так и не удалось.

В годы Великой Отечественной войны в Молотовскую область были эвакуированы 124 предприятия и 320 тыс. жителей центральных районов (в том числе 70 тыс. ленинградцев). В Свердловскую и Челябинскую области — по 200 предприятий (в основном крупных), 720 тыс. и 500 тыс. человек соответственно. Некоторые заводы, побыв в Перми, вынуждены были уехать в Свердловск. Здесь было очень тяжело с жилым фондом, сильно устарела инфраструктура.

И всё же образование области остановило пермскую стагнацию. Эвакуация в годы войны предприятий и учреждений культуры влила в жизнь Прикамья массу людей, полных идей и энергии, принесла важные технологии и производства: от Гознака до табачной фабрики и телефонного завода.

Топтание на склоне: 1950-е

Эвакуированные специалисты уехали по домам, а всесильные генералы–директора ушли на повышение. Вновь обозначилась нехватка авторитетных руководителей регионального уровня.

Несмотря на успехи пермских машиностроителей, активно осваивавших новейшие трофейные технологии — от баллистической ракеты «Фау-2» до массового выпуска копии немецкого мотоблока (за что завод им. Дзержинского получил Госпремию), руководство области сосредоточилось на выжимании традиционных природных богатств края.

Заготовка деловой древесины с предвоенных 5 млн кубометров выросла к 1950 году до 10 млн, к 1955-му — до 15 млн, а в 1960-м превысила 20 млн кубометров (первое место в СССР!), после чего началось неуклонное снижение.

Ещё больше внимания уделялось угольной промышленности. В Кизеловском бассейне в начале 1950-х вводилось вдвое больше жилья, чем в Молотове. Удалось довести добычу угля с 4,5 до 12 млн тонн. И — стремительный спад после этого.

Миллионы тонн и кубометров не обернулись миллионами рублей полезных инвестиций. Молодые специалисты, получавшие распределение в крупный промышленный город Молотов, с оторопью взирали на деревянные тротуары, неказистые домики на центральных улицах и обветшалый трамвай. В это время в Свердловске строили второй аэропорт, а башню горсовета украшали кремлёвскими часами.

Взлёт над «холмами»: 1965-й

Перекосы в развитии регионов видели и на самом верху. В 1957-м Н. С. Хрущёв принимает фантастическое решение: отменяет все отраслевые министерства (их накопилось 25) и передаёт управление экономикой в областные советы народного хозяйства — совнархозы. Руководить совнархозами стали сокращённые министерские персоналии. Во главе Пермского совнархоза встал начальник главка в минавиапроме А. Г. Солдатов, бывший директор авиамоторного завода №19.

Анатолий Солдатов помнил, чем была Пермь до «районирования», когда учился здесь на рабфаке университета в 1920-е. Успел он построить и фрагмент Перми будущего — проспект Сталина.

За годы существования Пермского, а с 1961 года — укрупнённого Западно-Уральского совнархоза Прикамье и его столица изменились кардинальным образом. Сравнивая фотографии главных пермских улиц, сделанные в 1950-х
и 1960-х годах, трудно поверить, что снято это в одном и том же городе.

Свердловский совнархоз возглавил министр транспортного машиностроения, командир всех танковых и тракторных заводов С. А. Степанов. Челябинский совнархоз — тоже «военный механизатор» и будущий «видный партийный и государственный деятель» М. С. Соломенцев. Солдатову не повезло добраться до их карьерных вершин. Но он дал взлететь Прикамью.

Главный символ того крылатого во всех отношениях времени — открытие в 1965 году аэропорта Большое Савино. Там даже приземлились настоящие космонавты!

1960-е годы — полёт пермской творческой мысли. И конструкторов ракет, и писателей, и градостроителей, и балетмейстеров.

Медленный спуск: 1970-е

Высота, набранная во времена совнархоза, позволила Прикамью так долго планировать, что процесс снижения даже не заметили. В 1967-м за успехи в развитии народного хозяйства Пермскую область награждают орденом Ленина, а в начале 1970-х ордена обильно вручают городам, заводам, известным и засекреченным жителям края. Казалось бы, поймана удача за хвост. Но в 1973-м, когда Пермь наравне со Свердловском решила отметить своё 250-летие, пермякам разъяснили, что один юбиляр другому не ровня.

Прикамье продолжало оставаться «столицей большой химии». В Перми образовался Индустриальный район, раскинулись производственные площади «Пермнефтеоргсинтеза». Но вслед за лесом и углём обнаружился предел и у пермской нефти.

Хотя население Перми шло к миллионной отметке, кривая роста где-то в середине 1970-х дрогнула. Хуже другое — несмотря на обширную и хорошо работающую промышленность, благосостояние и Перми, и области росло как-то несоответственно. Если во времена совнархоза в областном центре вводилось свыше 300 тыс. кв. м жилья ежегодно, то в начале 1970-х — уже меньше 300 тыс. кв. м. Или вот ещё говорящая мелочь: в Свердловске в 1967 году было 20 маршрутов трамвая, а в такой же по населению Перми 1977 года — 12.

План превращения городской эспланады в сильный архитектурный ансамбль провалился. Драматический театр на десятилетие замер в состоянии долгостроя, а многозальный комплекс «Родина» так и остался разрушенным «колизеем».

При постоянном росте производственных показателей подобные казусы можно объяснить лишь недостаточной настойчивостью и амбициозностью региональной власти.   

В 1970-м министерство энергетики предложило построить возле Кукуштана мощную электростанцию, по некоторым сведениям, атомную. Руководство области испугалось неожиданного предложения.

Провинциальный страх перед атомной энергетикой витает в Прикамье и поныне. И это после серии «народно-хозяйственных» ядерных взрывов, после сидения Перми на огромном ракетном поле!

Крупнейшую на тот момент ГРЭС, в конце концов, решили строить в Добрянке. Пермский облисполком был категорически против, поскольку планировал сделать здесь «зону отдыха». Как пишут люди, знавшие ситуацию, дело решило обращение министерства энергетики к первому секретарю обкома Б. В. Коноплёву, который, «вопреки опасениям, не стал торговаться».

Между склонов: 1990-е

Если честно, состояние пермской экономики в тот период можно однозначно характеризовать как «яма». Но выразимся дипломатичнее. Во-первых, всё познаётся в сравнении. В те годы всё-таки ещё много чего работало, ездило, плавало, летало. И много чего не стоило как сейчас.

В 1996 году два высоких берега связал Чусовской автомобильный мост, запланированный 20 годами ранее ради всё той же Добрянской ГРЭС. А большие мосты всегда означают важные последствия для региона.

Кроме того, в 1990-е Пермь окончательно избавилась от статуса «закрытого города». В 1993-м Большое Савино стало международным аэропортом, а в 1997-м сюда прилетела «Люфтганза», раньше, чем «Аэрофлот — Российские авиалинии».

«Окно в Европу», впрочем, не сильно помогло с точки зрения интересов Прикамья. От сотрудничества с немцами больше всех поимел «Уралсвязьинформ», который, не без помощи областных властей в открытии зарубежной кредитной линии, сумел совершить технологическую революцию и перейти на цифровые системы, включая мобильную связь четырёх стандартов. Акции компании стали котироваться на Лондонской бирже, и «Уралсвязьинформ» набрал такой вес, что поглотил аналогичные компании семи регионов Урала. Общий итог — «зауральские» сменили пермское руководство и перевели штаб коммуникационного гиганта в Екатеринбург.

Подобных потерь важных активов по многоходовой схеме, да ещё с привлечением международного капитала в Прикамье оказалось немало. Но чаще всё просто распродавалось. Исчезали на металлолом и вовсе без следа былые флотилии самолётов и кораблей, цеха уникальных заводов и прочее, прочее. 

Холм самопознания: 2005-й

Новым восхождением для Пермского края стало, собственно, его образование в декабре 2005 года. За пару месяцев до того открылся ещё один мост — Красавинский. Он дал старт активному строительству в крае современных дорог. Пермяки наконец-то стали обустраиваться на своей земле.

Новая пермская эпоха началась с включения нашей территории в состав Приволжского федерального округа. Отсечение от Зауралья прошло почти гладко и, можно сказать, своевременно.

В новый век Прикамье шагнуло, как небесталанный и дерзкий выпускник бросается в самостоятельную жизнь. Со всеми сопутствующими ошибками и грехами молодости.

К сожалению, оставленные родителями сбережения юноша прокутил, как водится. Но, что радует, не все. И даже кое-что из средств сумел обратить в капиталец.

Насколько продолжительным окажется новое восхождение и какой высоты станет для пермяков новый холм Отечества, сказать пока трудно. Но уже очевидно, что мы поднялись повыше той горки, за которой Пермь казалась неразличимой с Пензой.  

Так уж получалось, что на пермском ландшафте всё не успевала созреть крепкая местная элита, способная поспорить за интересы региона. Несмотря на быстрое наращивание экономического потенциала в советское время, развился определённый комплекс подчинённости по отношению к «столице Урала», произошло забвение губернского периода Перми. В ситуациях выбора пермское руководство долго занимало подчинённую позицию перед центром, в то время как зауральские управленцы всегда оговаривали свои условия.

История показывает, что развитие Прикамья обеспечивали лидеры, способные принимать нетривиальные, не местечковые решения. В начале новой страницы пермской истории во главе региона всегда оказывались нужные эпохе люди. Так было и в 1781-м, и в 1938-м, и в 1960-e. Сработало ли в 2005-м это историческое правило? 

Впереди — большая яма?

Предложенную периодизацию спусков и подъёмов пермской истории можно представить в графическом виде, наложив условный исторический рельеф на ось времени. Самые значительные для Прикамья события и процессы обозначим окружностями большего размера. Красным цветом выделим перемены в административном статусе Перми. Раннюю историю Пермской губернии можно оставить за скобками. Предлагаемая таблица начинается с 1898 года.

Между двумя «понижениями» — 1970-х и 1990-х годов — на графике потребовалось добавить восходящую ветку с пиком в районе 1980 года. В самом деле, в 1979 году Пермь обрела статус города-«миллионника». Кроме того, в начале 1980-х в Прикамье появился ряд важных производственных объектов, включая строительство стратегического газопровода Уренгой — Помары — Ужгород и аэропорта в Березниках.

Бросается в глаза очевидный симметричный рисунок событий, выделенный на таблице прямоугольником. Более того, симметрия расширяется на весь период от образования Пермской области до появления Пермского края.

Получается Большой Пермский Холм, где расцвет региона приходится на 1960-1980-е годы (что неоспоримо). Но тогда, всё по тому же фундаментальному закону симметрии, в ближайшие годы Пермский край может оказаться на дне, сопоставимом с «поражением в правах» в 1920-30-е годы.

Череда трагических случайностей, срезонировавших на всю страну. Скандальная «культурная революция». Переформатирование экономической элиты. Не проявление ли это ниспадающей ветви пермской истории? Во что и когда упрётся эта ветвь? Возможно, ответ осталось ждать недолго.