Ольга Дерягина


Игорь Макарихин:
Сколково, при всем уважении к этой идее, не обеспечит инновационного развития всей страны

Поделиться
Без названия


  Администратор
newsko.ru

— Игорь Юрьевич, какую позицию занимает сейчас ПГУ по сравнению с другими научно-исследовательскими университетами, а также МФТИ и МГУ, которые считаются сильнейшими в России государственными вузами?

— Если сравнивать ПГУ и МГУ, сразу нужно заметить — финансовое обеспечение Московского госуниверситета примерно в четыре раза больше в расчете на одного студента. Понятно, что он находится в преимущественном положении, может привлекать большее количество профессоров, докторов наук. Конкурировать с ним бессмысленно. Это все равно, что конкурировать международной нефтяной компании и мелкой добывающей нефтяной фирме.

У каждого национально-исследовательского университета есть программа и перечень показателей. И, что самое интересное для нашего разговора, большая часть этих показателей одна и та же. Соответственно, когда мы подавали заявку во второй «волне», сравнивали себя с вузами из первой. В том числе с Новосибирским и Нижегородским университетами. По ряду позиций мы выглядим достаточно хорошо. В частности, по числу статей в так называемых журналах Высшей аттестационной комиссии Рособрнадзора ПГУ находится ближе к верхней границе.

По некоторым показателям пока отстаем. Например, на старте программы у нас очень скромные показатели по количеству иностранных студентов.

— На какой срок рассчитан проект «Научно-исследовательский университет» и какое финансирование за этот период вам удастся привлечь на развитие ПГУ?

— Полностью проект рассчитан на 10 лет. При этом фаза активного финансирования извне (федеральный бюджет и в нашем случае — бюджет Пермского края) составляет пять лет. Через пять лет мы должны выйти на такой уровень, чтобы все дополнительное финансирование могли зарабатывать за счет собственных ресурсов.

— За счет чего вы планируете увеличить доходы университета?

— За счет первичных инвестиций мы надеемся получить существенно иную научную среду в университете, которая позволит зарабатывать, прежде всего, в науке.

Российские вузы отличаются от европейских и американских (даже от китайских, и я уж не говорю о японских) тем, что доля денег, которая приходит в университет за счет научных исследований, значительно меньше. В классическом университете США средняя статистика такова, что треть денег у них — от государства или от штата, еще треть — это оплата образования и треть — за науку. У нас в ПГУ научная доля, несмотря на то, что растет она достаточно быстро, составляет сейчас 20%. То есть нам необходимо увеличить ее еще в полтора-два раза. Во всех остальных долях наблюдается еще больший рост, чем в научной.

— Какой на сегодняшний день бюджет ПГУ?

— В 2010 году бюджет университета из всех источников составляет примерно 1 млрд руб. Половину из них дает государство, вторую половину мы зарабатываем сами. Предполагается, что в этом году дополнительно на проект национального исследовательского университета с федерального уровня нам придет 400 млн руб., из регионального и прочих источников финансирования — еще 80 млн руб.

— Созданы ли в России, по вашему мнению, условия для продажи интеллектуальной собственности?

— Надо четко понимать, что если государство будет двигаться по такой линии — сначала создадим условия, а потом в этих условиях хорошие вузы начнут делать инновационные разработки, то мы отстанем настолько, что это будет неприемлемо для страны. Поэтому, может быть, и к сожалению, но жизнь такова, что все делается одновременно. Создаются условия, условия неидеальные. Законодательство, регламентирующее инновационную деятельность, создано за последние год-два. Сейчас выясняются его недостатки, что фактически привело к выводу зоны Сколково из-под действия федерального законодательства. Будем надеяться, что это все-таки именно научный оффшор, а не финансовый.

— В условиях, когда для определенного круга организаций изначально создается более благоприятная, неконкурентная среда, другим российским вузам реально осуществить прорыв?

— МГУ, как и Санкт-Петербургский университет, в таком привилегированном состоянии существует уже несколько десятков лет. Тем не менее они выпускают своих ребят, скажем, в количестве 5 тыс. человек, что в масштабах страны очень незначительно. И в этом смысле они не конкуренты для большинства региональных вузов. Поэтому для региональных вузов остаются свои ниши.

Сколково, при всем уважении к этой идее, не обеспечит инновационного развития всей страны. Томск, Новосибирск, Самара, Владивосток, Казань, Пермь имеют шансы.

— Вы определились со своей нишей на рынке? В чем конкурентное преимущество ПГУ?

— Тематика нашего национально-исследовательского университета — это рациональное природопользование. Тематика не только модная, но и актуальная для Европы, Америки. Мы понимаем, что через несколько лет и для России станут важными вопросы рационального использования природных ресурсов. Для того чтобы оставаться конкурентоспособными, придется переходить к другому мышлению.

Мы считаем, что ПГУ в этом направлении может сделать многое, потому что у нас традиционно с вопросами экологии и природопользования связано несколько факультетов.

— Планируете ли вы проводить внутреннюю модернизацию в ПГУ, объединять факультеты, специализирующиеся на близкой тематике, чтобы развивать пермскую школу рационального природопользования?

— Вопрос о школах немного другой, он не связан со структурой университета.

Вопрос о структуре для нас является важным вне зависимости от проекта «Научно-исследовательский университет». Современные изменения в системе высшего образования в России двигают нас в направлении осознания, что мы сейчас такое, как нам надо трансформироваться, чтобы не только не потерять конкурентоспособность в стране, но и повысить ее в мире. Определенные замыслы у нас есть. Тем более что со следующего года произойдет окончательный переход на европейскую двухуровневую систему (бакалавриат и магистратура). На естественно-научных факультетах ПГУ такая система действует уже 15 лет. Будем переходить на нее полностью и одновременно вводить новые стандарты образования. Соответственно, учебный процесс будет перестраиваться, а вместе с ним — и структура университета.

Не думаю, что мы сразу будем отказываться от деления на факультеты, кафедры и т. д. Не думаю также, что начнем объединение и разделение факультетов. Могу лишь сказать, что изменения будут. А какие именно — это вопрос планирования.

К вопросу о школах. На самом деле это понятие более характерно для системы высшего образования России. В Европе ведущий преподаватель, ведущий профессор в этом году может работать в одном университете, а в следующем году — уже в другом. Там школ, как таковых, связанных с именем вуза, нет. Известно, что в Йеле физики высокого уровня, без привязки к конкретным персонам. С другой стороны, у них есть понятие постоянного профессора.

У нас в ПГУ сформировалась известная школа физиков-механиков, химиков. У экономистов появилась своя школа, есть ряд других. Наша задача — сделать так, чтобы в рамках научно-исследовательского университета у нас не только развились уже существующие, но и появились новые школы. Причем новые именно в западном понимании.

— В настоящее время в ПГУ делаются разработки, которые можно будет продать уже в ближайшее время?

— Хорошо известны в России и за рубежом разработки наших экономистов, которые в сотрудничестве с предприятием «Прогноз» создают экспертные и прогнозные информационные системы и системы поддержки принятия решений всевозможного уровня. Эти системы используются, в том числе, на государственном уровне, в ряде стран, не говоря уже о правительстве РФ и российских регионах. В данном случае мы имеем пример очень удачного сочетания теоретических разработок университетских ученых и опыта практической разработки и внедрения инновационного продукта предприятием-партнером университета. Эта деятельность дополняется масштабной подготовкой студентов в интересах фирмы-разработчика.

Серьезные сдвиги наметились и в области генетики и современных биотехнологий. Еще в рамках национального проекта «Образование» биологическим факультетом было приобретено современное оборудование в этой сфере. Наши преподаватели прошли стажировки и обучение в ведущих генетических центрах в России и за рубежом. В результате у нас уже появились свои биологи, защитившие диссертации в сфере современной генетики, в том числе и докторские. В рамках программы национального исследовательского университета мы, без сомнения, будем развивать и расширять сферу исследований и разработок.

В рамках биологического факультета, при тесном сотрудничестве с ведущими, пермскими научными и исследовательскими институтами, будет развиваться ряд других современных направлений исследований, связанных, в том числе, со здоровьем человека и различными аспектами экологии.

— Планируете ли реализовывать совместные с ПГТУ проекты?

— Здесь есть юридический нюанс. Каждый университет подписался под своими задачами. Поэтому на данном этапе объединение, с моей точки зрения, невозможно. Однако в дальнейшем выполнение совместных проектов будет приводить к усилению результативности обеих программ наших вузов.

— Очевидно, что Техническому университету покровительствует губернатор. А классическому помогал кто-то добиваться статуса научно-исследовательского университета?

— В любом конкурсе федерального уровня есть несколько этапов. На первом из них оцениваются возможности конкурсантов, в данном случае — госуниверситетов. В финале рассматривается короткий список участников. Если кто-то из вузов скажет, что на этом этапе он выиграл, не используя внешние ресурсы, я только улыбнусь. Понятно, что всегда и везде привлекаются некие внешние силы: так было в Техническом университете, так было со всеми остальными вузами, которые участвовали в конкурсе. Не обошлось без губернаторов, председателей правительств, законодателей и т. д. Мы еще не в том состоянии, когда вузы совсем честно конкурируют друг с другом.

— Несколько лет назад была озвучена идея строительства в Перми университетского городка, а нынче — создания университета мирового уровня. Как вы относитесь к этим двум темам и какова, по вашему мнению, вероятность их воплощения?

— К идее создания университетского городка я даже причастен, поскольку она появилась в процессе разработки проекта стратегии социально-экономического развития региона, в котором мы принимали самое непосредственное участие. На мой взгляд, университетский городок должен представлять собой совокупность объектов инфраструктуры, которые позволят вузам расширить свои возможности в части приглашения зарубежной и столичной профессуры, увеличения числа общежитий для студентов, столовых, спортивных сооружений и прочего, что может обслуживаться на принципах так любимого нашим губернатором аутсорсинга. И я считаю это правильным.

В некоторых странах университетские общежития управляются не самими университетами. Университеты должны в первую очередь учить и заниматься наукой.

У нас, например, общежитий не хватает. Нам необходимо дополнительно построить общежитие хотя бы на тысячу мест. А еще лучше для нас — иметь возможность направить наших студентов в общежитие, где им гарантируют достаточно комфортное проживание по приемлемым ценам.

Поддержка региона в создании такой интегральной вузовской площадки нам была бы очень полезна. Другое дело — создание в этом городке научной среды. Как только поднимается эта тема, встает вопрос о получении лицензии и аккредитации на обучение, о юридических основах привлечения профессуры, соответствующего персонала, источниках финансирования образовательной и научной деятельности такого вуза и т. д.
И тут либо необходимо создавать новый вуз, либо вести образовательную деятельность на базе существующих вузов. С моей точки зрения, речь должна идти о второй схеме.

Примеров создания в XXI веке университета мирового уровня, маленького и компактного, я не знаю. Создать университет мирового уровня на 5 тыс. студентов с нуля, тем более в России, на мой взгляд, практически невозможно. Если использовать уже имеющиеся вузы, то возникает вопрос: в чем именно они должны быть мирового уровня?

— ПГТУ, например, заявляет об амбициях развить до мирового уровня направление урбанистики.

— У меня однозначного ответа относительно перспектив урбанистики нет. В России есть несколько университетов и исследовательских институтов, научные коллективы которых занимаются вопросами создания и развития городов, регионов, стран. Я полагаю, что логичнее было бы поддержать уже работающие команды.

В мире этой темой также занимаются. Но урбанистические идеи, которые рождаются на Западе, на мой взгляд, иногда очень экзотичны. Предлагается, например, создать город-дом — пирамиду высотой 600 метров, в которую могут заселиться хоть 200 тыс. человек. С точки зрения энергетики, организации работы общественного транспорта, сетей водоснабжения и канализации, коммуникаций такой вариант очень эффективен и интересен. Но как идея создания такого «муравейника» будет воспринята людьми, будущими потенциальными жителями такого города, неизвестно. В этой ситуации вопросов больше, чем ответов.

Конечно, такое научное направление очень престижно, ведь это — влияние на развитие территорий, городов и стран. И поэтому его надо пытаться реализовать, тем более что определенные заделы имеются. Но, с моей точки зрения, необходимо дополнительно посмотреть, нет ли других прорывных научных направлений, где мы продвинулись значительно дальше.

Подпишитесь на наш канал в Максе и будьте в курсе главных новостей.

Поделиться