Старая пьеса в «Новой драме»
Администратор
newsko.ru
«Дядя Ваня» в камерном театре «Новая драма» — премьера ожидаемая и закономерная. Слава этого театра начиналась с чеховской «Чайки» и продолжилась «Августом» Тимофея Хмелева — современным парафразом все того же чеховского сюжета. В тех двух спектаклях протагонистом был Евгений Пеккер — этому совсем молодому артисту (в «Чайке» — еще студенту) удивительно удались роли интеллигентов в кризисе, слегка уставших от жизни. И вот теперь в год чеховского юбилея повзрослевшая «Новая драма» вернулась к тем же настроениям и похожим героям. Символично, что роль рефлексирующего, уставшего от жизни сельского интеллигента Астрова досталась все тому же Пеккеру.
«Фирменный» режиссерский метод руководителя театра и постановщика спектакля Марины Оленевой — не придумывать эффектные «фишки» для осовременивания классики, а создавать по-настоящему современные и драматичные коллизии, межчеловеческую «химию», которая превращает классическую пьесу в зрелище увлекательное, как остросюжетный фильм. Зрители следят за взаимоотношениями героев с таким напряжением, будто надеются, что неизбежный «открытый» финал отменят и Войницкий счастливо отберет Елену у Серебрякова, а Астров влюбится в Соню. Но классика не превращается в сиюминутное мелодраматическое «мыло», и главное в чеховской пьесе по-прежнему даже не история несостоявшегося счастья, а рассуждения о смысле жизни. И главный «инструмент» Оленевой, с помощью которого она проводит операцию по осовремениванию классики, — не шок и эпатаж, а тонкости актерской игры. Как всегда в «Новой драме», главное удовольствие от спектакля связано с великолепной игрой молодых актеров.
В последние пару лет основную нагрузку серьезных ролей в театре несет Михаил Шестаков. На первый взгляд, это кажется парадоксальным: этот артист обладает внешностью типичного комика и уже немало преуспел в комическом амплуа — достаточно сказать, что антрепризный «Новый театр» именно его пригласил на заглавную роль в комедии «Блэз». А здесь, в «Новой драме», роли у него драматичные, а порой и трагичные. Однако, посмотрев его в роли Войницкого, никто не скажет, что Марина Оленева сделала слишком рискованный выбор. «Дядя Ваня» Михаила Шестакова немного нелеп, но таким и должен быть застенчивый, одинокий, слегка пьющий сельский интеллигент. Шестаков играет очень тонко, словно вполголоса, как будто понимает, что его сухопарая фигура и всклокоченная рыжая борода сами по себе достаточно броски и не стоит перегружать сценический образ широкими жестами и громкими высказываниями. Михаил демонстрирует удивительное чувство меры и великолепную актерскую органику.
Это не значит, впрочем, что широких жестов в спектакле нет. Наталья Максимовских играет Соню как человека предельно искреннего и эмоционального, а порой даже экзальтированного и, безусловно, страстного. Жутковато становится, когда понимаешь, какие бури заключены в эту хрупкую оболочку. Когда нескладная барышня в тяжелых крестьянско-монашеских башмаках начинает, раскинув руки, опрометью носиться из одного конца сцены в другой, зрители наконец-то понимают, зачем режиссеру понадобилось необычное сценическое пространство — узкое и длинное. Надо ли говорить, что знаменитый монолог «Мы отдохнем» актриса произносит взахлеб, будто одержимая, будто слова снисходят к ней и одолевают, вынуждая произносить их как можно скорее? В этом потоке сознания крылатую фразу о «небе в алмазах» она не акцентирует, а говорит между прочим, скороговоркой.
Мачеха Елена в исполнении Юлии Рачковской — полная противоположность Максимовских. Эта пышная красавица — из тех, что не охотятся, а пасутся. Ее бегство от Астрова происходит не потому, что она, например, испугалась или условности над ней слишком довлеют, а потому что она в принципе не способна на решительный поступок.
Александр Мехряков, играющий профессора Серебрякова, — еще один интересный пример смены амплуа. Поклонники «Новой драмы» знают этого артиста в роли трогательного Лариосика из «Белой гвардии», но здесь это совершенно другой человек — холодный и страшный. Он даже кажется выше ростом.
Наконец, Астров, которого Евгений Пеккер играет так, будто Чехов писал эту роль специально для него. Артист, живущий между Москвой и Пермью, отлично отыгрывает чеховский ужас перед провинцией и высказанный в другой пьесе, но звучащий в подтексте и этих «Сцен из деревенской жизни» посыл «В Москву! В Москву!». Чуждый деклараций, культовую фразу о том, что «в человеке все должно быть прекрасно», он говорит вполголоса, будто думает вслух. В то же время бытовые жесты, самые простые слова и поступки у него приобретают многозначительность, которая удивила бы и Чехова. Самый зрелый артист этого молодого театра не премьерствует, не перетягивает на себя зрительское внимание. Он уважает ансамбль, что доказал не однажды, и в этот раз у него получается удивительный дуэт с Михаилом Шестаковым.
Евгений Пеккер здесь не случаен по многим причинам. Он словно связывает «Дядю Ваню» с давнишней «Чайкой», которая до сих пор в репертуаре «Новой драмы», но уже без него, зато с Шестаковым. Получается настоящая чеховская дилогия, словно два сюжета с общим героем. Герой, конечно, изменился, но остался верен себе. Как и театр, который своим неформальным, живым, продуманным и прочувствованным прочтением убедительно доказывает, что Чехов, с одной стороны, — писатель ХХ века, а с другой — вечный автор под стать Шекспиру.
Подпишитесь на наш канал в Максе и будьте в курсе главных новостей.