Юрий Трутнев: МЫ ЗАНИМАЕМСЯ ИНФРАСТРУКТУРОЙ

Интервью с губернатором Пермской области

Изменения, предлагаемые в действующий федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления», существенно перестраивают сложившийся баланс всех уровней власти РФ и неоднозначно воспринимаются руководителями субъектов федерации. Противников намечающихся преобразований, пожалуй, даже больше, чем сторонников. Пермский губернатор в новом подходе к проблемам многое считает рациональным.

Юрий ТРУТНЕВ, губернатор Пермской области:

— Закон об общих принципах организации местного самоуправления, на мой взгляд, является только одним из блоков изменений в законодательстве, которые необходимы для организации взаимодействия всех уровней власти в России.

Надо честно признать: в начале демократических преобразований в стране федеральная власть оказалась очень слаба. Когда все механизмы функционирования государственных структур находились в становлении, а границы полномочий «размыты», принцип — «каждый спасает то, что видит вокруг себя», наверное, был приемлем. Более того, за счет высокого уровня самостоятельности регионов и территорий во многом ситуация уравновешивалась. Разумеется, в тех случаях, когда местная власть могла справиться со своими обязанностями.

В то же время, у такого подхода был большой минус. Когда нет жесткой и четкой грани между полномочиями каждого уровня власти, трудно ответить на вопрос: кто же отвечает за ту или иную конкретную ситуацию? К примеру, за положение дел в Краснокамске, где растет задолженность за теплоэнергетику. Кто виноват? Глава Краснокамска, который не умеет работать с бюджетом, не может правильно распределить финансовые средства и допускает некорректные расходы? Губернатор и Законодательное собрание, распределившие таким образом бюджетные средства между территориями? Правительство, Минфин, которые оставили территории мало денег? Или, может быть, никто не виноват: сколько зарабатываем, столько и тратим?

Когда есть подобная неопределенность с ответственностью, говорить об эффективной работе невозможно. От «прозрачности» в полномочиях и ответственности за исполняемую работу, на мой взгляд, выиграет то общество, которое будет четко знать, с кого спросить. Выиграют те люди, которые умеют работать. Те, которые не умеют, очевидно, проиграют. Это — нормально.

— Считается, что Пермская область более других продвинулась на пути строительства взаимоотношений между областной властью и муниципалитетами. Это действительно так?

— Принципиальное отличие (и принципиальное достижение) Пермской области в том, что мы не работали по принципу: забираем все финансы себе, переводим муниципалитеты в максимально «голодное» состояние, а потом им самоотверженно помогаем из специально образованных для этого фондов. Напротив, мы больше шли по пути децентрализации, воссоздав ликвидированные в предыдущий период бюджеты развития территорий. Мы создали стимулирующий принцип распределения фонда экономического развития. Самое главное, мы в принципе перешли к взаимоотношениям, когда больше финансовых ресурсов получает не тот, кто лучше их тратит, а тот, кто больше экономит деньги и более активно развивает доходную часть бюджета. То есть мы стали помогать развитию, а не разбазариванию бюджетных средств.

Это принципиально. В России такого пока нет. Стыкуется это с сегодняшним законодательством плохо, потому что там в основе лежит выравнивающий принцип.

— Президент РФ Владимир Путин на заседании Госсовета говорил о том, что «муниципальная власть стала терять интерес к наращиванию доходов». В то же время предлагается перевести кассовое обслуживание всех региональных и местных бюджетов в федеральное казначейство. Как можно вообще характеризовать политику государства, направленную на изъятие у регионов бюджетных средств?

— Мы можем по–разному относиться к бывшему премьеру Виктору Черномырдину, но его классическая фраза «хотели, как лучше, а получилось, как всегда» и по сей день касается очень многих вопросов. Я с искренним удивлением наблюдаю за разницей между задачами, которые ставятся главой государства, и их «блестящим» воплощением. Под строками послания, касающимися принципов межбюджетных отношений, я с удовольствием бы подписался. Там как раз говорится о том, что на каждом уровне власти должны быть четко определены полномочия, ответственность и соответствующий этим полномочиям объем финансирования. Решается на практике все несколько по–другому.

Для того, чтобы у муниципалитета была заинтересованность в увеличении доходной части бюджета, нужны как раз стимулирующие принципы, закрепление нормативов на долгосрочной основе. То есть, та работа, которая в России лет 5 точно не велась. Мы в Пермской области кое–что сделали, хотя понятно, что построить идеальную модель в отдельно взятом регионе невозможно. Объем налоговых полномочий сегодня не столь велик. Поэтому мы выполнили только свою малую часть. Эту работу надо вести в масштабах всей России.

Что касается казначейства, то между этими двумя вопросами нет линейной связи. Казначейство, с одной стороны, дает возможность большей прозрачности и большей организованности в исполнении бюджета. С другой — лишает муниципалитеты источников дохода. Можно ли пройти посередине? На наш взгляд, да.

Одним из аргументов может служить создание Пермского муниципального банка. Он работал. Давал доход. Поскольку банк не коммерческий, в нем не допускалось никакого коммерческого кредитования, он был полностью подконтролен администрации.

— Почему важна регламентация уровней и принципов образования муниципалитетов, которая сегодня прописана в новом законопроекте? Практика уже установилась, по крайней мере, на территории Пермской области не возникало особых трений в этой сфере...

— У нас действительно нет. Поэтому я, честно говоря, с большим удивлением из бесед с коллегами узнал, что есть территории, где муниципалитетов насчитывается несколько тысяч. Россию бросает то вправо, то влево, но она должна быть единой страной. Мне кажется, что это разумно.

Меня беспокоит только одно: когда регламентируется создание представительных органов, формирование бюджетов каждой территории, надо сделать так, чтобы количество чиновников не плодилось.

— Почему так необходима сама возможность найма руководителя исполнительного органа власти?

— В законопроекте нет обязательности таких действий. Но декларируется возможность. На мой взгляд, это хорошо. Наличие возможности всегда лучше ее отсутствия.

К примеру, руководить территорией пришел замечательный человек, честный, порядочный, политически совершенно корректный и видящий экономическую перспективу. Но ко всему этому он должен еще и понимать структуру жилищно–коммунального хозяйства, знать работу здравоохранения, народного образования. То есть он должен быть менеджером очень высокой квалификации. Хорошо, если все эти качества совпали. А если нет? Что дальше делать? Ждать, пока он 3 года будет учиться? Но в течение этих лет будет лихорадить всю бюджетную сферу. Это абсолютно неприемлемо.

Поэтому, когда представительный орган нанимает хозяйственного руководителя, это нормально. Работа главы муниципалитета — сугубо хозяйственная. Он должен добиваться, чтобы гражданам оказывались услуги жилищно–коммунального хозяйства самого высокого качества. Чтобы улицы приводились в порядок. Чтобы строились дороги. Чтобы развивался бизнес. А это — работа не политика, а менеджера.

— Строительство «вертикали власти», изымание средств территорий в федеральный центр может превратить Пермскую область из донора в реципиента? Существует ли такая угроза?

— Переход в категорию реципиента угрожать не может в принципе: получать деньги не так уж плохо. Если нам дополнительно к имеющимся средствам, без уменьшения бюджетного потенциала, добавят денег из федерального бюджета, я буду только благодарен. Мне кажется, сама позиция, которая когда–то декларировалась в Прикамье, насчет того, что нам не надо никаких денег, поскольку у нас и без того все замечательно, выглядит достаточно странно.

В прошлом году мы увеличили объем участия в федеральных программах до 1 млрд рублей. В этом году цифра вырастет еще в 2 раза. И это замечательно, потому что жители Пермской области трудятся, зарабатывают деньги, которые, в том числе, в виде налогов уходят и в область, и в федерацию. Если какая–то часть этих средств будет возвращаться и создавать что–то полезное для региона, это очень хорошо. Таков общий подход.

А в принципе Пермская область налогами себя обеспечивает, хотя значительная часть средств после централизации уходит в федерацию: бюджет области потерял в связи с новой политикой государства около 1 млрд рублей.

— Какова в этой ситуации стратегия областной власти? Как она строит промышленную политику, поскольку при любых правилах игры жизнь территории зависит от ее производственного потенциала?

— Если говорить о промышленной политике, то сегодня у нас большая часть предприятий (помимо небольшого количества федеральных государственных унитарных предприятий) является акционерными обществами. Соответственно, их перспективы развития с точки зрения инвестиций, организации производства, конкуренции, улучшения качества продукции, инноваций формируются собственниками. На нас в этой сфере лежит очень важная задача, связанная с созданием благоприятных условий для ведения бизнеса. Что в этом направлении делается?

Осуществляется достаточно серьезная работа по ряду направлений. Во–первых, на территории области с начала этого года восстанавливаются инвестиционные льготы по местному налогу на прибыль. Во–вторых, в предыдущие годы мы в отличие от других российских территорий отменяли налог с продаж. Инвестиционные льготы касаются сегодня как налога на прибыль, так и налога на имущество. Мы провели очень серьезную работу по обеспечению прозрачности тарифной политики, и сегодня темпы роста тарифов в Пермской области существенно отстают от темпов большинства субъектов федерации.

Мы занимаемся инфраструктурой, стараемся увеличивать объем бюджета развития области. Наконец, есть общая постоянная работа, связанная с уменьшением административных барьеров и созданием обстановки, понятной всем, в сфере распределения заказов, подрядов, закупок тех или иных товаров и услуг у субъектов предпринимательства.

О результатах этой деятельности, в частности, говорит тот факт, что достаточное количество иногородних компаний работают на территории Пермской области с удовольствием. Это — одна сторона проблемы.

Вторая сторона гораздо более глубокая и сложная. Она связана с приоритетами отраслевого развития. То есть с созданием специфических условий, направленных на повышение темпов развития наиболее конкурентных для Пермской области отраслей. Не хочу перекладывать ответственность на другой уровень власти, но нельзя не отметить: построение такой политики без четко сформулированных федеральных приоритетов крайне затруднительно. А федеральная политика в этой части, к сожалению, отсутствует. Ожидать ее мы можем еще долго, но, боюсь, что на это времени нет. Поэтому мы этой работой занимаемся.

— Какие отраслевые приоритеты сегодня существуют в Прикамье?

— Авиастроение, лесная отрасль, металлургия, машиностроение. Вне всякого сомнения — химия и нефтехимия.

— Как строится работа с крупными корпорациями?

— Технология достаточно проста. Мы должны понять, что интересует компании на территории Пермской области. Если их цели совпадают с целями развития экономики Прикамья, значит, есть база для ведения переговоров. В этом случае можно выяснять, чем администрация области и другие структуры управления могут быть полезны для развития такой компании. Если разговор конструктивный, он, как правило, приводит к подписанию взаимовыгодных соглашений о сотрудничестве.

Власть говорит: уважаемые господа, мы рады приветствовать вас как инвесторов на территории Пермской области, работайте. Мы будем вам помогать. Если у вас есть к нам серьезные вопросы и пожелания, давайте исходить из того, что таковые есть и у нас. На одной стороне листа должны значиться ваши обязательства перед регионом (они касаются, прежде всего, налогов, создания рабочих мест, инвестиций, необходимых для развития предприятия). На другой — те меры, которые власть готова предпринять для формирования лучших условий в сфере повышения эффективности бизнеса.

Соглашения подписываются только в том случае, если существуют конкретные обязательства. В качестве примера можно привести работу с АО «ЛУКОЙЛ», АК «СИБУР», РАО «ЕЭС России», АО « Объединенная металлургическая компания». Список этот можно продолжить.

— Есть ли рычаги влияния на те корпорации, которые предпочитают действовать только в своих интересах?

— Поиск врага — очень популярное занятие в России. Я не готов на кого–то навешивать ярлыки. Работа с каждой корпорацией — очень непростой процесс. Очень сложно он проходит через «нулевую точку», связанную с тем, что у крупного бизнеса слишком велико искушение послать администрацию куда–нибудь подальше: может, она и на самом деле пойдет.

Я не очень часто сталкивался с ситуацией, когда бизнес изначально учитывает в своих действиях интересы и области, и социума, и свои собственные. Но так бывает. Я таким людям радуюсь, они действительно есть. Но значительная часть поступает наоборот. Такие люди говорят: я являюсь топ–менеджером конкретной структуры, что происходит за ее пределами — меня не очень волнует. И в принципе их сложно за это осуждать.

Однако, в таких случаях на начальном этапе начинается некая «позиционная война». Часто она сопровождается шумовыми эффектами. Ни для кого не секрет, что сейчас не очень сложно найти журналиста, заказав которому определенную работу, можно получить малосимпатичный портрет губернатора или администрации.

У нас есть возможности для ответа. Чаще — несимметричного.

— Что вы имеете в виду?

— Я не буду раскрывать секреты. Это технологический вопрос. Но отвечать на страницах газеты, мол, «сами такие» — глупо. Мы находим варианты несимметричных ответов. При этом не обращаем внимания на атаку, исходя из того, что идем правильным путем. В конце концов, оппоненты видят — ничего не получается. А результаты ответных действий начинают сказываться. Тут–то и приходит в голову светлая мысль: может, пора прекратить воевать и начать обсуждать проблему? В ходе последующего обсуждения оказывается, что такой путь — гораздо более конструктивный. Тем более, что никто ничего сверхъестественного или убыточного для предприятия не требует. Никто не пытается навязать свою политику или «поруководить» предприятием вместе с менеджерами.

Наши пожелания ограничиваются интересами региона. В то же время мы готовы идти навстречу предприятиям, учитывать их специфику, готовы входить в положение, даже если вначале необходимы не слишком популярные действия. Для нас важно, что будет дальше, каковы перспективы.

Кстати, компании проходили такой неконструктивный путь за минувшие 2 года, к сожалению, примерно полтора десятка раз. Но в итоге мы так или иначе приходили к новому качеству взаимоотношений: взаимному уважению, большему доверию. А главное, рождалось понимание, как сразу более простым путем решать следующую проблему.