Юлия Баталина

редактор отдела культуры ИД «Компаньон»

---

Как фанера над Уральским

24 апреля 2014 г.

Поделиться

Твитнуть

Белый снег, яркое солнце, синяя вода — так выглядит ранней весной посёлок Уральский. Здесь нет ни деревенской распутицы, ни городской сутолоки. Аккуратные прямые улицы, ровные ряды типовых домов, мало машин, много зелени — даже сейчас, когда зелени как таковой нет, кудрявые ивы, длинной полосой растущие вдоль нарядной набережной Камы, радуют и создают впечатление какой-то «заграницы». На двухэтажных шлакоблочных домиках 1950-х годов постройки — забавные граффити, урны превращены в птичек с широко открытыми клювами — это результаты культурной программы 2012 года, когда Уральский был «центром культуры Пермского края». Тогда же, в 2012 году, в посёлке был открыт первый в России музей рейдерства.

История Уральского недлинная. Населённый пункт под названием Камское Поселье появился в 1948 году и состоял ровно из одного дома — жилища бакенщика, которому нынче планируется установить памятник. Вся «сознательная жизнь» посёлка связана с Пермским фанерным комбинатом (ПФК), открытым здесь в 1956 году, и самая драматичная, самая яркая, самая славная страница этой истории — события апреля 2004 года. Не потому, что было страшно и волнительно, а потому, что есть чем гордиться. Уральцы гордятся — поэтому и музей открыли.

В ночь с 17 на 18 апреля 2004 года к комбинату со стороны Перми подъехала колонна из 40 автомобилей. Часть приезжих направилась к заводоуправлению, но это был отвлекающий манёвр: главные силы захватчиков проникали на территорию предприятия через железнодорожный въезд и через третью проходную, где кусачками срезали замок и раздвинули силовые ворота. Эти два отряда должны были прорваться к заводоуправлению с тыла, проникнуть через окна, захватить документы и печати и обеспечить «воцарение» нового директора.

В 4 часа взвыла сирена. Наряд милиции, дежуривший у заводоуправления, на неё особого внимания не обратил: у захватчиков были все положенные в таких случаях бумаги — постановления суда, распоряжения приставов… Но жителям посёлка до формальностей дела не было: Уральский и ПФК — единое целое, опасность для комбината означает опасность для посёлка. Поэтому на защиту вышли все, даже пенсионеры.

Дальнейшие события наверняка войдут в историю под названием «Битва на «карандашах». «Карандаш» — так называется на профессиональном жаргоне деревянный дрын, остающийся после того, как древесный ствол «развинтили» на фанеру, обточив его, как карандаш. Такие здоровенные «карандаши», которые вполне могут заменить любимое оружие американских боевиков — бейсбольные биты, похватали обе стороны — и нападавшие, и защитники. Неудивительно, что наутро поселковая медсанчасть получила немало лежачих больных с травмами. К счастью, все остались живы, хотя выстрелы в ту ночь звучали.

Эти события были кульминацией войны вокруг ПФК, длившейся не один месяц. Воевали недавние деловые партнёры — председатель совета директоров ПФК Юрий Гончар и владелец Жешартского фанерного комбината (Республика Коми) Игорь Беккер. За год до того они объявили о создании холдинга, который становился практически монополистом фанерного производства России, но, видимо, партнёры не очень доверяли друг другу: Гончар предпринял попытку вывода части активов в офшор, Беккер в ответ попытался отстранить коллегу от руководства предприятием, для чего нанял известного пермского рейдера Юрия Медведюка.

Начался рейд — классический «каскадный» рейд, по которому можно изу-чать технологию подобных кампаний. Здесь были и судебные тяжбы, и информационные накаты. Особенно запомнился уральцам цикл передач Андрея Караулова «Момент истины» на канале ТВЦ, где упорно рассказывались сказки о бедственном положении несчастных фанерщиков, эксплуатируемых зловещим Гончаром, купающимся в роскоши. «Уральский — один из самых бедных посёлков в Пермском крае», — вещал Караулов, а уральцы от недоумения делали большие глаза.

Чтобы получить формальное право посадить на комбинат своего директора, Медведюк (точнее, спешно основанная им «Лесопромышленная компания») должен был получить какую-то часть акций предприятия. ПФК был зарегистрирован в форме ЗАО, то есть
закрытого акционерного общества, где акции у акционеров могут приобретать только другие акционеры. Следовательно, купить акции Медведюк не мог. Но мог получить в дар! И вот некий миноритарный акционер, крановщик по профессии, оказывается владельцем новой квартиры в Перми, а его акции — в собственности «Лесопромышленной компании». Став совладельцем предприятия, пусть миноритарным (1% акций), Медведюк уже мог качать права.

В это же время загадочным образом меняется реестродержатель: реестр акций из московской компании «Даросс» переезжает в пермский «Регион», и акционеры на время теряют его из вида. Начинаются суды. Получив судебные предписания, рейдеры пытаются провести на предприятие своего директора. Раз за разом служба безопасности ПФК пресекает эти попытки…

Наконец, происходит эпохальная «Битва на «карандашах».

Это был переломный момент истории. Жители посёлка спасли свой завод: после того как атака была физически отбита, Юрий Гончар, заручившись союзничеством одного из тогдашних пермских политических тяжеловесов Павла Анохина, начал переговоры о продаже проблемного актива. По решению совета директоров ПФК был продан группе компаний «Свеза».

Все в Уральском понимают: именно жители, а не владельцы спасли завод. Если бы ночная атака не была отбита, события стали бы развиваться совсем иначе. Нынешний глава Уральского Владимир Балашов был в те годы членом совета директоров ПФК. Он и сегодня уверен: у людей, стоявших за рейдерами, не было серьёзных намерений в отношении завода, они не планировали развивать производство. Балашов считает, что, если бы захват удался, последовала бы серия перепродаж с постепенным выводом активов до нуля.

«Свеза» же потратила на техническое перевооружение комбината уже $40 млн, подняв производство на треть. Сегодня ПФК производит в год 210 тыс. куб. м ДСП и 190 тыс. куб. м ламинированной фанеры, располагает международным сертификатом качества ISO 9001, до 90% продукции идёт на экспорт.

И всё же… Нет между посёлком и комбинатом той интимности, которая был до рейдерских атак. Тогда жители в лицо знали всех руководителей, живших здесь же, по соседству, здоровались на улице, жаловались на проблемы и могли рассчитывать на помощь. Дом культуры, столовые, детские сады, школы — комбинат заботился обо всех и обо всём.

Сейчас начальство далеко, в Москве. «Социалку», как водится, «сбросили» на муниципалитет, и лишь раз в году, в День работника лесной промышленности, комбинат устраивает для уральцев праздник с подарками. Нынешние взаимоотношения предприятия и посёлка — символ того, что невозможно навсегда сохранить прекрасное прошлое. Даже если выйти на его защиту всем миром.

Зато зарплату дают вовремя. И неплохую. Посёлок жив, пока жив завод.

Фанера для уральцев — источник гордости и благосостояния. Они её прославляют и памятники ей возводят. Напротив Дома культуры стоит радужная «Эйфелева башня» из уральской фанеры — работа скульптора Алексея Залазаева, а рядом с детской школой искусств — целый парк фанерной скульптуры под названием «Живая вода».

Сувениры в посёлке тоже фанерные. Вот магниты на холодильник — серия фигурок «Лихие девяностые»: выпиленные из фанеры «удачливый директор» в малиновом пиджаке, «неудачливый директор» в трусах, «рейдер» в маске и «гражданин начальник» в фуражке.

Сувениры можно купить в музее, а заодно изучить историю и теорию рейдерства от эпохи великих географических открытий до событий 2004 года. Музей развивается, и совсем недавно в нём открылся новый зал, посвящённый Камскому Поселью, с трогательными историческими фотографиями, переведёнными на стекло и подсвеченными.

Фойе музея украшено работами местных художников: на всех пейзажах — эпизоды фанерного производства. Уральцы комбинат и рисуют, и стихи ему посвящают. Глава посёлка Владимир Балашов — главный местный бард, поэт и певец под гитару. Будучи по натуре романтиком, он очень надеется, что музей, где так живо и трогательно рассказывается о «лихих годах», станет точкой притяжения для туристов. Для них, туристов, разработаны даже экскурсии на производство — очень увлекательные.

Пусть медленно, но поток любопытных приезжих растёт. Надо ведь думать о том времени, когда события 2004 года станут достоянием туманной истории и уроком для будущих поколений.