«Побеждают те, кто готовится к кризису, когда его нет»

— Андрей Равелевич, до прихода в телеком вы работали в крупной нефтяной компании. Что из нефтедобычи удалось перенести в IT-сектор?

— Когда мы говорим об интернете, связь с нефтью очевидна: цифровые данные — это и есть «новая нефть». Это сравнение родилось ещё в середине 2000-х. Оптические линии связи — как нефтепроводы, данные, которые по ним бегут, — как нефть. Города — это месторождения, где формируется ключевой объём данных. Подключённые клиенты — запасы, вовлечённые в разработку. Дата-центры — нефтеперерабатывающие заводы.

Но есть и принципиальная разница. Нефтяной рынок часто ассоциируется с быстрыми деньгами. Телеком — это проекты с очень длительными сроками окупаемости. Чтобы заниматься цифровой инфраструктурой, нужно иметь горизонт инвестирования 10 лет плюс. Это не тот бизнес, где сегодня построил, а завтра продал. Телеком — самый инвестиционно ёмкий бизнес в нашей экономике. Мы инвестируем 20—25% от выручки ежегодно только для того, чтобы поддерживать сеть и переходить на новые стандарты. При этом чистая маржинальность по отрасли — около 4%, что ниже, чем в среднем по экономике.

— Сегодня на рынке около 9 тыс. телеком-операторов. Как в таких условиях бороться за потребителя?

— Телекоммуникационный рынок пережил эпоху бурного роста, когда клиенты подключались любой ценой, а инвесторы получали премию за опережающий рост. За последние 10 лет услуга доступа в интернет в России подорожала в 7,5 раза меньше, чем инфляция. У нас родилась и закрепилась культура почти бесплатного, дешёвого интернета. Но сейчас мы находимся в стадии формирования зрелого рынка.

Мы перестали участвовать в бессмысленных «тараканьих бегах», где количество клиентов не приносит прибыли. Мы сделали ставку на качество, надёжность и клиентоцентричность. Провели модернизацию сетей, повысили резервирование, сократили аварийность в три раза. В результате наш ARPU (средний доход от одного абонента) на 40% выше, чем в среднем по рынку. Мы не конкурируем ценой, мы предлагаем ценности.

Справедливая цена — это та, по которой у тебя покупают. Но интернет — такой же товар, как и нефть. То, что у нас цены в 10—15 раз ниже европейских, — это временно. Я помню, когда в середине 1990-х цена на нефть внутри России составляла всего 20% от мировой. Рано или поздно рынок выровняется, чтобы саккумулировать средства для долгосрочного развития.

— А из чего вообще складывается цена доступа в интернет для конечного потребителя?

— Цена доступа в интернет почти на 50% складывается из инвестиций. «ЭР-Телеком» — это вторая-третья оптическая сеть России, 130 тыс. километров оптических линий связи, которые мы проложили своими руками от Владивостока до Калининграда. Мы должны их поддерживать. А это затраты на энергию. Но главное — это затраты на людей: десятки тысяч сотрудников круглосуточно обслуживают сеть в режиме 24 на 7. Плюс огромные затраты на IT-безопасность, дата-центры. Мы покупаем трафик у других операторов. Если мы занимаемся платным телевидением — это ещё и контент.

Если взять в среднем по стране, месячный тариф телеком-оператора — это 0,3% от средней заработной платы в России. По стоимости телекоммуникационных услуг мы находимся на 130—140-м месте в мире, а по качеству — где-то на 60-м. В России сложилась диспропорция, и очевидно, что она будет исправляться.

— А люди вообще понимают, насколько интернет стал частью их жизни?

— Мы собираем статистику. От семи до восьми часов в день — а это 50—60% времени нахождения дома — наши клиенты проводят в интернете. Они приходят домой только для того, чтобы включить интернет и заняться своими делами в цифровом мире. Кто кино смотрит, кто обучается, кто блог ведёт, кто получает медицинские или государственные услуги. Без интернета сегодня нет ни жизни человека, ни текущего бизнеса. Помните, как во время отключений на торговых точках появлялись объявления: «Интернета нет, работать возможности нет»? Цифровой мир сегодня рулит реальным.

— Одна из ключевых проблем рынка — его непрозрачность.

— У нас 1,5 тыс. индивидуальных предпринимателей оказывают телеком-услуги. Крупные компании несут на себе всю регуляторику: требования по критической инфраструктуре, импортозамещению, цифровому неравенству, налог на универсальную цифровую услугу. А малые компании пользуются налоговыми преференциями и часто не отвечают перед государством за исполнение своих обязательств. Рынок нужно делать белым и прозрачным, выровнять требования регуляторики для всех участников.

— С 2022 года телекоммуникационная отрасль столкнулась с жёстким дефицитом оборудования. Как вы прошли этот путь?

— Для нас это был тяжелейший вызов. Наши западные поставщики, с которыми мы работали десятилетиями, просто ушли за пару месяцев, бросив нас без обслуживания и перспектив. Это было унизительно — чувствовать себя технологически недееспособными.

Мы поняли, что нельзя просто надеяться на других. Мы решили не только делать ставку на российских производителей, но и инвестировать в них, самим производить оборудование. К 2027 году мы на 100% перейдём на решения компании, в которую инвестировали и которая приобрела технологическую документацию.

Рынок российского потребления телеком-оборудования вырос в полтора раза — до 260 млрд рублей. Доля российского оборудования на этом рынке в 2022 году составляла 10%, а в 2025-м достигла 30—35%. Но телеком-оборудование — это полдела, нам нужна собственная компонентная база, и здесь у нас пока сохраняется отставание.

Мы изменили бизнес-модель. Раньше вендоры делали «железки», не зная наших клиентов. Теперь мы сами — и производитель, и вендор, и телеком-компания. Мы сами формулируем, какой продукт нам нужен. Из-за ухода западных вендоров мы попали из одной зависимости в ситуацию угрозы внутреннего монополизма. Поэтому создание собственного производства — это вопрос выживания и суверенитета.

— В прошлом году вы открыли новый офис в Санкт-Петербурге, реставрировав историческое здание телеграфа. Почему именно оно?

— Мы пермская компания, и у нас была стратегия «Пермь — в Питер». Петербург нам близок ментально, культурно и экономически. Сегодня в каждом третьем-четвёртом окне Петербурга горит наш интернет, а в 50% парадных стоят наши домофоны. Мы вместе с «Ростелекомом» — ключевые поставщики решений по интернету в этом городе.

У нас образовалось несколько технологических компаний в Петербурге, и нам потребовался общий офис — наш частный технопарк. Мы купили старое здание телеграфа на улице Почтамтской. Для нас это было очень символично: это первое здание Российской империи, куда пришла электрическая связь. А ещё мы связаны с ним через Александра Попова, изобретателя радио, который был уроженцем Пермской губернии.

Мы вдохнули в это здание вторую жизнь, получили более 10 архитектурных премий за реновацию. Но главное — мы открыли это пространство для города. Мы проводим там экскурсии, конференции, работаем со студентами университета связи. Мы хотели внести свой вклад в восстановление исторического облика Петербурга.

— Что ждёт рынок дальше? Нужны ли домохозяйствам скорости выше гигабита?

— Речь идёт о смене технологических укладов. Когда мы начинали 25 лет назад в Перми, наша миссия была простой: дать регионам интернет «как в Москве». У нас даже продукт так назывался — «Интернет Москва». Сегодня средняя скорость в нашей сети — 250—280 Мбит/с, это в три раза выше среднего значения по России.

Но будущее требует нового качества. Мы больше не строим сетей ниже гигабита. Сейчас ориентируемся на 5 Гбит/с, а в перспективе до 2035 года — на 10—20 Гбит/с.

С приходом искусственного интеллекта потребности в надёжности, скоростях и объёмах трафика вырастут за ближайшие пять—семь лет в три раза. ИИ — это платформенные облачные решения, требующие принципиально новой инфраструктуры. Если мы не подготовим сети, получится как со старой телефонной линией: вы спросите своего ИИ-агента, а линия перегружена, и вы будете ждать ответа. А это недопустимо. Цифровой мир сегодня находится в той же стадии развития, что и электрификация 100 лет назад, во времена плана ГОЭЛРО. Мы уже не представляем себе жизни без электрической розетки, а скоро точно так же будет с гигабитным интернетом и ИИ.

— Вы говорите, что пережили множество кризисов. Как бизнесу и руководителю сохранять устойчивость?

— Побеждают те, кто готовится к кризису, когда его нет. Экономика циклична. Я начал бизнес в 1989 году, и через все кризисы мы прошли. За 35 лет рыночной экономики у нас было около девяти кризисов — считайте, каждые три-четыре года. Кризис — это не исключение и не беда. Кризис — это норма.

Мой первый кризис случился, когда я в 25 лет руководил Пермской товарной биржей. Тогда свободные цены были только на биржах, а за спекуляцию могли посадить. Потом реформы Гайдара разрешили свободные цены везде, и бизнес биржи сошёл на нет за месяц. Это было болезненно: я перестал платить себе зарплату, уволил водителя, сам сел за руль. Но главное — мы реструктурировали бизнес и начали делать новое дело.

Любой кризис — это всегда страшно. Это тяжёлые решения, сокращение инвестиций, иногда тысячи увольнений. Но кризисы закаляют. Когда я в 2015 году вернулся руководить «ЭР-Телекомом», у нас работало 22 тыс. человек, а выручка была 24 млрд рублей. В этом году у нас 130 млрд рублей выручки и 11 тыс. сотрудников. Производительность труда выросла в 10 раз. Мы прошли текущий кризис потому, что 10 лет каждый день занимались цифровизацией, реинжинирингом и повышением эффективности. Никогда не надо расти любой ценой. Всегда нужно работать на доход, прибыль и резервы.

— Как вы лично восстанавливаетесь?

— Я трудоголик, мой бизнес — это моя жизнь. Профессиональный бизнес похож на профессиональный спорт: ты всегда должен быть в форме. У меня жёсткий график: три месяца работаю 24/7, потом две недели перерыв. Обязательно йога, пробежки, плавание, медитации. Иногда полезны и вечеринки. Жизнь должна быть подчинена делу. Не бизнес строится вокруг тебя, а ты свою жизнь строишь под бизнес.

— Как вы оцениваете расстановку сил между поколениями в бизнесе?

— Следующие 10 лет миром будут править люди старше 50 лет. Это будет век Silver Age. На одной из наших стратегических сессий мы думали, как назвать наше поколение. Кто-то предложил Silver Fox — «серебряные лисы», как в Британии. Но мы не лисы. Другой товарищ, работавший в Африке, сказал: там уважаемых людей называют Silver Back — «серебристые спины», главные гориллы в стае. Но у нас за гориллу можно и получить. Поэтому мы решили: наше поколение — Silver Bear, «серебряные медведи». И в «серебряные медведи» мы принимаем и молодых «медведей», если они готовы конкурировать.

Мы накопили капитал, знания, связи и опыт. Мы лучше подготовлены к переменам, потому что помним, как рушился Советский Союз, и учились строить новую страну с нуля.

Молодёжи нужно не ныть, а конкурировать с нами в новых технологиях. Создавать новые рынки. И, кстати, мужчинам в возрасте 30—40 лет я бы посоветовал брать на себя ответственность за семью и детей. Если мужчина к 40 годам не готов взять ответственность за женщину и ребёнка, как я могу доверить ему бизнес? Бизнес — это риск и ответственность.

— Что такое предпринимательство на самом деле?

— Предпринимательство — это не просто принятие решений, это принятие риска. Ты готов рискнуть всем ради своего дела, ради своей мечты. Большинство начинает бизнес, чтобы заработать на базовые потребности — квартиру, машину, семью. Но потом возникает развилка. Значительная часть предпринимателей продолжает работать не ради прибыли, а ради миссии. Прибыль — это лишь мерило успеха, топливо для реализации вашей миссии.

Крупный бизнес — это миссионерский бизнес. 25 лет назад наша миссия заключалась в том, чтобы дать россиянам оптический интернет. И мы её выполнили: почти 15% жителей России впервые получили оптическую линию от «ЭР-Телекома». Теперь мы создаём гигабитное общество и суверенный ИИ.

Цельтесь в звёзды! Стремитесь изменить жизнь миллионов людей! Только так можно преодолеть неизбежные препятствия. Everything is possible. И никогда не сдавайтесь!

— Нужно ли сегодня классическое образование, если есть ИИ?

— Базовое образование — это фундамент успеха. Знания рулят миром. Системные знания должны превратиться в ваше мировоззрение и миссию.

Сейчас много дискуссий: зачем учиться, если есть ИИ? Беда нового поколения в том, что вы должны быть лучше искусственного интеллекта. Если вы работаете, как ИИ, то зачем вы нужны? Вместо вас будут агенты. Поэтому высокая квалификация и трудоспособность — важнейшие элементы успеха.

Но кроме знаний должна быть мечта. Не бытовая — купить квартиру или машину. А глобальная: для чего вы пришли в этот мир? Если у вас нет большой мечты, вы на своём жизненном пути всегда встретите огромное количество препятствий и опустите руки. Мечтать, знать, делать — и рано или поздно у вас всё получится.

Материал подготовлен по итогам выступлений на Восточном экономическом форуме.