«Главные герои лесов — это деревья»

В кинотеатрах Перми с 15 октября в прокат выйдет полнометражный документальный фильм «Лес. Хранитель жизни» (6 +). Не так часто бывает, что кинодокументалистика выходит в независимый коммерческий прокат, однако «Лес» — это особый случай. Фильм снят кинематографистом родом из Перми Ириной Шапман (Журавлёвой) вместе с режиссёром из Санкт-Петербурга Владиславом Гришиным, и предыдущий фильм этой команды — «Медведи Камчатки. Начало жизни» (0 +), снятый в 2018 году, уже прошёл этим путём: картина вышла в кинотеатрах 47 городов России, общие сборы на территории РФ составили более 120 тыс. долларов, фильм получил две награды на российских и международных кинофестивалях, а в январе 2019 года стал лауреатом премии «Золотой орёл» в номинации «Лучший неигровой фильм».

Его до сих пор активно смотрят зрители онлайн-кинотеатров.

Сейчас — новый фильм. Ирина Шапман рассказала о том, почему она снимает фильмы о природе, и о том, как экономистка из Перми стала международным режиссёром.

— Ваш «Лес» можно было увидеть год назад на открытии «Флаэртианы», а в широкий прокат он выходит только сейчас…

— Да, это тот самый фильм, который открывал прошлогоднюю «Флаэртиану», но мы доработали звук и долго готовили кинотеатральный прокат. Я хотела, конечно, раньше выйти в кинотеатры, но пробиться в прокат с документальным кино сейчас очень сложно. Все дистрибьюторы нам отказывали. Сейчас вообще сложная ситуация с некоммерческим кино: если потенциально фильм не может собрать хотя бы пять миллионов в прокате, все дистрибьюторы говорят «нет».

Поэтому я решила сделать так называемый «самокат»: я самостоятельно общаюсь с кинотеатрами и самостоятельно выпускаю фильм в прокат, несу все расходы, нанимаю команду. Пиар, дизайн, координация — всё-всё-всё мы должны делать сами, тогда как обычно это берёт на себя дистрибьютор и правообладатель просто забывает об этом.

Мы пробились в сети «Формула кино» и «СинемаПарк», они нам дали 24 города. Сейчас потихоньку у нас расширяется география, фильм становится интересен все большему количеству кинотеатров, городов.

— Почему вы думаете, что ваш фильм будут смотреть?

— С 2021 года я исследовала тему леса, и мне очень хочется привлечь внимание к нетронутым лесам, которым больше 12 тысяч лет, которые никогда не рубились, никогда не горели, которые сохранили вот эту «настоящесть», первозданность. На их примере очень хорошо можно показать, как вообще всё устроено в природе, в жизни, какие там взаимосвязи, как лес влияет на страну, континент, всю планету.

Самый крупный массив нетронутых лесов сохранился на севере России. Нетронутые, ненарушенные, вековые, девственные, первозданные… Их называют по-разному. Это удивительно, но наши северные, уральские леса при помощи так называемого биотического насоса, о котором мы тоже рассказываем в фильме, влияют на всю Землю.

В общем, это очень интересное явление, очень важное и по-прежнему недостаточно изученное. Мы не можем сказать, что полностью понимаем, как работает, как функционирует лесная экосистема. К сожалению, люди относятся к лесу как к чему-то, что всегда было, есть и всегда будет. Наша страна — такая лесная держава; кажется, что у нас лесов бесконечное количество, но на самом деле только четверть лесов нашей страны относится к нетронутым, малонарушенным или ненарушенным лесным территориям; только 6% из этой четверти охраняется, то есть находится на территории заповедников, национальных парков или заказников, соответственно, все остальные леса гипотетически могут в любой момент быть вырублены.

Задача нашей команды — через красоту, через популярный художественный рассказ, через вдумчивые натурные съёмки, в которых ни на секунду не использовался искусственный интеллект, дать возможность человеку прикоснуться к тому лесу, в который он, как правило, никогда не попадёт.

Очень многие кинотеатры считают, что наш фильм — это сплошной искусственный интеллект, но нет, у нас было 14 экспедиций, у нас больше 100 терабайт видеоматериала, искусственного интеллекта в фильме нет вообще. Это про настоящий, натуральный, нетронутый лес, и работа наша — тоже совершенно натуральная и научная.

Многие думают, что фильм про лес — это лисы, волки, медведи, звери мохнатые; но, когда мы начали снимать «Лес», когда я туда зашла, я поняла, что там главные герои — это деревья. Я их ощущаю как деревья-аватары. Вот стоит кедр, которому 500 лет, а рядом лежит кедр, которому 600 лет, он упал и только начал разлагаться. Деревья между собой связаны через микоризу, они «общаются». Вот именно это я там ощущала.

— Расскажите, как это все происходило. Это же, наверное, ужасно экстремально?

— Съёмки проходили в четырех заповедниках. Первый и основной — Печоро-Илычский, это основной массив темнохвойных лесов — природный памятник ЮНЕСКО «Девственные леса Коми». Второй заповедник — «Денежкин Камень» в Свердловской области. Ещё мы снимали в Центрально-лесном заповеднике в Тверской области и даже в лесах за полярным кругом — в Лапландском заповеднике в Мурманской области.

В Лапландском и Центрально-лесном заповедниках — несложная логистика, в «Денежкином Камне» посложнее, а вот в Печоро-Илычском заповеднике логистика сложная, несмотря на то, что там от Чердынн — один сантиметр по карте! Чтобы туда добраться, сначала надо на самолёте долететь до Ухты, потом на машине, потом на лодке, а если зима, то это снегоходы. В основном, конечно, забирались в эти места наши операторы, но я была в Печоро-Илычском заповеднике на съемках в июне 2023 года.

Я с четырёх лет летом ходила в походы, на сплавы. Моя мама — географ, а папа — профессиональный советский турист . Поэтому я привыкла к походной жизни. Ночёвки на кордонах в заповедниках — это деревянные домики, без удобств, конечно, но гораздо лучше, чем в палатке. Для меня самое экстремальное — это ориентироваться в таких лесах; но у нас был проводник, учёный-лесовод Алексей Алейников, большой друг Георгия Николаевича Чагина; Чагин и Валерий Евгеньевич Заровнянных меня с ним познакомили. Алексей Александрович был нашим главным научным консультантом и со-сценаристом, он отлично знает эти леса и хорошо в них ориентируется. Для меня ориентирование в лесу — это просто невозможный квест: дорог там нет, тропинок нет, везде лежит валеж. Ребята у нас каким-то образом ориентировались, а я за ними ходила хвостиком. Когда я отошла — совершенно недалеко, метров триста, — я потерялась сразу и очень испугалась. К счастью, меня научили пользоваться компасом по телефону, и я смогла выйти, куда надо. Зато наш главный оператор Олег Кугаев часто и легко ходил по этим лесам — и в одиночестве, и зимой, и летом.

— Скажите, пожалуйста, как вам, пермской девушке, удалось проникнуть в этот мир большого документального кино?

-- У меня экономическое образование, я в 2004 году окончила университет и работала много где. В 2010 году я была менеджером разных больших фестивалей, выставок и так далее, и поняла, как менеджерить культурные проекты, а в 2011-м году стала выбирать, чем заняться. Хотелось чего-то по зову души: либо благотворительностью, либо экологическими проектами. Так получилось, что проекты, связанные с природой, быстрее вошли в мою жизнь. Я начала исследовать тему леса, хотела делать арт-проект о лесе языком современного искусства как куратор, потому что я уже к тому моменту делала разные выставки в Москве и Петербурге, связанные с дизайном. Тогда на большой проект о лесе через современное искусство я не нашла денег, но нашла средства на уличные фотовыставки дикой природы. Мы делали их на бульварах и парках Москвы, Санкт-Петербурга, Краснодара, и в Перми у меня тоже прошла выставка «Красота леса глазами лучших фотографов».

Я погрузилась в эту тему, узнала очень много про заповедники, национальные парки, заказники и захотела работать с темой леса более живым языком. Это было в 2015 году, я тогда ничего не знала про кино, но у меня был зов души, а я по природе человек, для которого можно выполнить любую задачу, если есть этот зов души. С одной стороны, страшно, с другой стороны, надо идти в неизвестное. Вот и потихонечку, потихонечку я организовала свою студию, нашла команду. Как организатор фотовыставок, я знала работы Игоря Петровича Шпиленка , он тогда был топ-блогером «Живого журнала» — фотограф-натуралист, первый директор заповедника «Брянский лес». Я написала ему: хотела снять фильм про него и на его примере поговорить о гармоничном сосуществовании человека и леса; а он ответил: «Помоги нам лучше пока снять фильм про первый год жизни бурого медведя».

Так я стала продюсером проекта «Медведи Камчатки. Начало жизни», когда ещё было совершенно непонятно, во что он выльется. Я не планировала быть режиссёром, но так получилось, что я осталась с этим материалом, и мне надо было монтировать из него фильм, поскольку у меня уже на тот момент был закончен краудфандинг и я чувствовала персональное обязательство перед каждым человеком, который донатил. Я начала искать, с кем создать фильм, и нашла Влада Гришина, с которым сейчас мы делаем все наши картины.

Работая с «Медведями Камчатки», я поняла, как делается кино, стала режиссёром; поняла, что с фильмом дальше делать, как его подавать на фестивали, как его продвигать, отправлять в кинотеатры и так далее.

— Для кого ваш фильм про лес? Для детей или для взрослых?

— Мне бы хотелось, чтобы на него пришли и взрослые, чтобы погрузиться, соединиться с природой и собой, и дети, например, с учителями биологии, чтобы узнать много нового. У нас идёт повествование сквозь все времена года. Мы рассказываем, как в целом всё устроено в лесу: про микоризу, про биотический насос, про вот этот круговорот воды в природе, которым управляет лес.

Мы рассказали про жизнь на разных ярусах, этажах леса; про мёртвую древесину, про лес как дом для тысяч живых существ; про хищных птиц — полетали с ними, заглянули в гнездо, которое на 500-летнем кедре нашёл Алексей Алейников; спустились на уровень грибов, посмотрели, что там происходит, показали жизнь ночного леса.

— Вы рассчитываете как-то повлиять своим фильмом на судьбу лесов на Земле?

— Сейчас очень много проблем, связанных с выживанием леса, но я хочу говорить именно про нетронутые первичные леса и привлекать именно к ним внимание, потому что они тоже врубаются и они незаменимы. Если они не на территории заповедников, национальных парков и заказников, они могут в любой момент быть сданы в аренду, под вырубку. Для меня очень важно, чтобы эти леса как экосистема в принципе были запрещены для рубки, потому что их осталось очень мало, а те экосистемные услуги, которые они предоставляют человечеству, невозможно сравнить с экосистемными услугами, которые предоставляет обычный вторичный лес.

Замещающие посадки на самом деле ничего не замещают, это невозможно. Никак. Потому что, ну, представьте: 12 тысяч лет, а может быть, и больше, эти леса никогда не вырубились и не горели. Там нет пожаров: если они загораются, то они сразу сами тушатся.

Чтобы их восстановить после вырубок, уйдут сотни лет. Мы говорим об этом в фильме. Мы не знаем, сколько лет уйдёт на восстановление; и сколько видов будет потеряно, мы тоже не знаем.

---

Юлия Баталина

редактор отдела культуры ИД «Компаньон»

---