«Мы не заменяем бурильщика, а даём ему помощника»

— Георгий, есть мнение, что нефтегаз — это довольно консервативная отрасль. Как относятся потенциальные заказчики к цифровым продуктам? Все ли понимают необходимость их внедрения?

— Осторожность в этом вопросе понятна. Цена ошибки на буровой — это не строчка в отчёте, а вполне реальные последствия: прихват, авария, простой, каждые сутки которого обойдутся в миллионы рублей. И самое главное — это вопрос жизни и здоровья людей. В такой работе недоверие к новой технике, к новым технологиям — нормальная реакция. И мы, как разработчики цифровых решений, к ней относимся спокойно. Однако за последние несколько лет менталитет отрасли всё-таки меняется. Раньше заказчик спрашивал: «А зачем нам это вообще?» Сейчас он говорит: «Покажите, как это поможет в работе и когда окупится».

— Почему отношение меняется?

— Причин несколько. Запасы становятся тяжелее: лёгкую нефть в основном уже подняли, теперь добывают трудноизвлекаемую. Это приводит к усложнению технологии бурения скважин и усложнению траектории скважин. Многие скважины имеют протяжённые горизонтальные участки. Для повышения нефтеотдачи довольно часто применяется гидроразрыв пласта. Кадровый вопрос также повлиял на ситуацию. Отрасли не хватает квалифицированных специалистов. Кроме того, после ухода западных поставщиков целый комплекс услуг и программных продуктов нужно реализовывать своими силами.

При этом отношение к цифровым продуктам неоднородное. Крупные нефтяные компании, которые сами и добывают, и перерабатывают нефть, обычно имеют отдельные подразделения по цифровому развитию — это лидеры отрасли. Компании поменьше осторожнее. И важный момент: покупателем «цифры» может быть нефтяная компания, а может быть — буровой подрядчик. Интересы и задачи у них разные, как и требования к цифровым продуктам.

— Какие, по вашему мнению, существуют барьеры для развития интеллектуальных буровых на российском рынке? В какой плоскости они находятся?

— Основные барьеры в трёх плоскостях.

Техника. Оборудование очень разное: установки, системы управления и способы передачи данных у всех свои, состыковать их непросто. Датчиков на многих буровых мало, данные приходят с помехами, единого формата нет. Связь на удалённых кустах слабая, поэтому считать приходится прямо на буровой. Отдельная тема — состыковать нашу систему с уже работающей автоматикой и защитой скважины и обеспечить защиту от взлома.

Деньги. Установить датчики и связать всё в одну систему стоит денег. Но часто платит один, а выигрывает другой: скважину заказывает нефтяная компания и платит за сутки работы, а сама установка принадлежит подрядчику — непонятно, кому из них вкладываться. Добавим продолжительные конкурсные процедуры по закупке. Сейчас само «железо» стало дороже.

Законодательная база. Готовых законодательных решений для умной буровой пока нет. Сам факт того, что опасным объектом будет управлять автоматика, нужно обосновать перед надзорными органами. Не решён вопрос ответственности. Если действие совершила автоматика, и вдруг что-то пошло не так, то кто отвечает за это: буровая бригада или разработчик программы? Стандарты по цифровым двойникам скважин ещё только пишутся. А если мы, например, говорим о видеонаблюдении, то к этим же вопросам добавляются трудовое законодательство и защита личных данных.

— Звучит так, как будто никаких перспектив у умной буровой нет.

— Разумеется, это не так. Технические решения как по «железу», так и по программным продуктам, по большому счёту, уже есть. Вопрос денег отпадает, когда заказчик видит экономический эффект от внедрения этой системы. Решения для законодательной базы нарабатываются прямо сейчас с развитием цифровых продуктов. Однако я бы ещё назвал четвёртый и самый сложный барьер. Самое сложное — это заработать доверие, причём я говорю сейчас именно про буровую бригаду. Бурильщик не отдаст управление автоматике, пока сам не убедится, что технике можно доверять, поэтому мы всегда уделяем большое внимание методологической поддержке: готовим понятные инструкции, проводим обучающие сессии для руководителей и персонала. Мы не оставляем буровую бригаду один на один с нашим продуктом. Автоматикой нужно уметь пользоваться. Только в этом случае возможен эффект.

— Экосистема продуктов «РИГИНТЕЛ» довольно обширная. Расскажите вкратце о цифровых продуктах компании. Какой эффект получает заказчик?

— Мы делаем всё под ключ: разрабатываем, собираем, монтируем и обслуживаем системы управления для умной буровой. Линейка нашей продукции закрывает шесть направлений: цифровой двойник буровой, автоматизация повторяющихся операций (например, полный цикл наращивания бурильной колонны), автоматическая защита от аварий, удалённое сопровождение наклонно-направленного бурения, предиктивная аналитика поломок оборудования и система видеоаналитики, обеспечивающая повышение безопасности работы буровой бригады. Всё, что мы делаем, работает на несколько направлений: меньше простоев и аварий, выше и стабильнее скорость бурения, меньше влияние человеческой ошибки и полная прозрачность процессов строительства скважины, плюс снижение нагрузки для буровой бригады. Говоря по-простому, технологические операции, которые раньше требовали тяжёлого физического труда, после установки наших систем выполняются нажатием одной кнопки.

— Можете привести конкретные примеры того, как цифровые продукты повлияли на строительство скважины?

— Наша система IR-ROBOT за счёт автоматизации спуск-подъёмных операций сокращает непроизводительное время на 20%. В среднем это приводит к сокращению срока строительства скважины на одни-двое суток. Другой пример: система предиктивной аналитики IR-TEST «предупреждает» о развитии дефектов и остановке оборудования за 72 часа до фактического инцидента, то есть даёт буровой компании время принять меры и избежать последствий. Перечислять можно долго.

— Как быстро «РИГИНТЕЛ» может запустить цифровой продукт на новой буровой площадке?

— Внедрение цифровых продуктов происходит поэтапно. Сначала мы обследуем новую буровую, смотрим: какое оборудование установлено, какая система управления, сколько датчиков, какая связь. Затем проектируем стыковку, при необходимости доставляем недостающие датчики и ставим на буровой вычислительный блок. На следующем этапе запускаем, настраиваем систему. Сначала работаем в режиме подсказок. Переходим к активному режиму только тогда, когда система уже показала себя. И дальше сопровождаем работу системы.

Сроки зависят от продукта и готовности буровой: простое видеонаблюдение разворачивается быстро, а системы, которые входят в управление и требуют дооснащения, монтируются дольше. Параллельно обучаем персонал буровой бригады и в Учебном центре «Нефтьсервисхолдинга» и прямо на буровой.

— То есть неправильно говорить, что системы автоматизации — это замена бурильщика?

— Главный принцип — мы не заменяем бурильщика, а даём ему помощника. Сначала система не управляет сама, а только показывает и подсказывает человеку. Бурильщик своими глазами видит, что она права. Так и появляется доверие к системе, и ей постепенно передаётся управление. То есть, несмотря на развитие технологий автоматизации, значимость квалифицированных специалистов, способных работать с этими инструментами, только растёт. В некотором смысле бурильщик становится оператором цифровой системы. Он делает свою же работу, но делает её более качественно и с меньшими трудозатратами для себя. Речь идёт о симбиозе. Автоматика хорошо справляется с понятными повторяющимися операциями: наращивание колонны, подъём и спуск, удержание нужных параметров бурения. Однако вмешательство профессионала по-прежнему требуется в нестандартных ситуациях.

— Когда появится полностью автономная буровая? Какую роль в этом могут сыграть продукты «РИГИНТЕЛ»?

— Буровая, которая бурит полностью сама, — это далёкая цель, а не продукт завтрашнего дня. При этом на продуктах какой-то одной компании сделать полностью автономную буровую практически невозможно. Буровая — это сплав самого разного оборудования от самых разных производителей: сама установка, насосы, верхний привод, механизация труб, забойный двигатель, приборы на забое, которые снимают данные во время бурения.

Продукты «РИГИНТЕЛ» — это та самая управляющая основа, цифровой двойник скважины, вокруг которого строится работа буровой. Поэтому мы принципиально идём на открытую стыковку наших продуктов с чужим оборудованием (датчиками, роботизированными системами и т. д.). Только в таком симбиозе возможна умная буровая. В конце концов, от её появления выиграет вся нефтегазовая отрасль.