Пермь — Петербург — снова Пермь

«Мы так соскучились по настоящим вернисажам!» — так начала своё выступление на открытии выставки «От Камы до Невы. Мастерство по наследству» (6+) директор Пермской художественной галереи Юлия Тавризян. Событие готовилось на протяжении всего того времени, что галерея квартировала на территории завода «Телта» — почти три года. Кураторы во главе с Анной Отмаховой проделали огромную исследовательскую работу и совершили несколько сенсационных открытий; неудивительно, что на вернисаж собралось множество гостей.

Вместе с новым зданием на Заводе Шпагина Пермская галерея приобрела и новый выставочный зал — просторный, удобный по конфигурации, расположенный отдельно от основной экспозиции — на первом этаже, рядом с библиотекой и образовательным центром. В первые дни работы галереи на новом месте здесь работала выставка «Дом» (6+), посвящённая собственно дому — всем аспектам этого понятия. Это был символический жест; теперь же, с открытием «От Камы до Невы», началась настоящая выставочная работа музея.

Сюжет выставки строится вокруг наследия династии художников из Пермского края: её основателя — иконописца Ивана Бабина, его внуков — художников-«академиков» Василия, Петра и Митрофана Верещагиных и правнука Бабина — Владимира Плотникова; выставочный маршрут идёт из глубин Северного Прикамья к академическим высотам классического Санкт-Петербурга и возвращается в Прикамье; на этом пути зрителям предстоит сделать несколько остановок, задержавшись у главных смысловых акцентов этой истории.

Архитектура выставки, созданная московским дизайнером Ильёй Мукосеем, ненавязчиво отсылает к пространству храма, и это не случайно: одной из главных сюжетных линий стала судьба мраморного иконостаса, который до 1931 года украшал интерьер Спасо-Преображенского кафедрального собора в Перми. В 1931 году иконостас разобрали — как раз для того, чтобы перестроить здание под нужды художественной галереи; иконы отправились в музейные запасники, а мрамор долго лежал во дворе собора под открытым небом, за что ответственные лица даже получили нагоняй. Его дальнейшая судьба неизвестна.

Этот сюжет отработан кураторской командой и дизайнером максимально тщательно. Историю утраченного произведения можно узнать в деталях: в экспозиции есть план собора, на котором отмечено место расположения иконостаса, есть исторические фото: 1917 года, когда иконостас был ещё цел, и 1931 года — в момент его разборки; есть мраморная плита — как раз из того карьера в Горном Щите (Свердловская область), из которого брали материал для иконостаса, а поверх плиты — графическое изображение, показывающее иконостас во всей его ампирной пышности.

В экспозиции даже сделана выгородка, геометрически напоминающая иконостас, и на ней — те самые иконы, никогда прежде не выставлявшиеся и недавно прошедшие реставрацию в центре им. Грабаря (а до этого были, по словам Анны Отмаховой, «в ужасном состоянии»).

И здесь — самое главное — иконы кисти Ивана Бабина.

О существовании этого художника было известно, что он — дед братьев Верещагиных, что он писал иконы для Соликамска, Чердыни и Пыскора, но при этом считалось, что ни одной его работы не сохранилось.

Считалось, что иконы для Спасо-Преображенского собора в Перми писали те же художники, что и для Казанского собора в Санкт-Петербурге, который строился в те же годы. Действительно: некоторые из икон мраморного иконостаса буквально повторяют сюжеты икон Казанского собора, но меньше по размерам. Центр имени Грабаря не подтвердил авторство художников-«академиков» — Василия Шебуева, Алексея Егорова, Андрея Иванова и других: видимо, это копии икон Казанского собора, написанные учениками авторов оригинальных полотен. Именно полотен: эти иконы написаны на холстах — не самом распространённом по тем временам материале; но есть ещё иконы, писаные, как положено, на деревянных досках и принципиально отличающиеся от «академических» по стилю.

Икон, прибывших в Пермь из Академии художеств в 1807 году, оказалось недостаточно, да и по размеру они кое-где не подошли, поэтому Пермская епархия заказала недостающие иконы местному художнику Ивану Бабину. Документ об оплате выполненной художником работы есть в Государственном архиве Пермского края, а сами иконы обнаружились в запасниках в процессе подготовки галереи к переезду — 12 таких произведений были атрибутированы в 2025 году.

Таким образом, на выставке «От Камы до Невы» впервые за последние 100 лет глазам посетителей предстают работы Ивана Бабина — родоначальника большой художественной династии Прикамья.

Экспозиция о мраморном алтаре Спасо-Преображенского собора занимает центральное место в пространстве выставки; напротив, тоже в центре и в визуальном фокусе, — другой «ударный» экспонат: огромное полотно кисти Василия Верещагина «Осада Троице-Сергиевой лавры» (1891), прибывшее из Русского музея вместе с большой подборкой других работ всех трёх братьев — здесь и пейзажи Петра Верещагина, и единственное сохранившееся полотно Митрофана Верещагина «Доверие Александра Македонского к врачу Филиппу во время тяжкой болезни» (1879).

Часть выставки, посвящённая братьям Верещагиным, демонстрирует триумф русского живописного академизма: показаны не только картины, но и процесс их создания, есть, например, эскиз человеческой ступни для «Осады Троице-Сергиевой лавры». Страшно себе представить, сколько таких эскизов было сделано при подготовке этой очень большой и очень многофигурной картины!

Среди многочисленных экспонатов, связанных с творчеством Верещагиных, есть и эскизы росписей и икон храма Христа Спасителя в Москве, а также фотография из семейного архива, на которой Василий Петрович Верещагин работает над этими росписями.

Потомки Василия Верещагина очень помогли в создании выставки: привезли не только архивные документы и фотографии, но и произведения, хранящиеся в семье, в том числе прелестный набросок портрета Агриппины Александровны Верещагиной, супруги Василия Петровича. Эта работа особенно впечатлила одного из кураторов проекта Нину Казаринову, которая признаётся, что «эти волосы хочется погладить».

Это не единственный портрет Агриппины Верещагиной в экспозиции: Василий Петрович любил писать свою молодую жену, с которой у него была серьёзная разница в возрасте. У супругов было 11 детей; неудивительно, что сегодня живут их потомки, сохранившие семейный архив.

Здесь надо дать небольшую справку: в России в одно и то же время работали два Василия Верещагина, оба — видные живописцы. Пермский Верещагин — Василий Петрович — не тот художник, что создал знаменитое полотно «Апофеоз войны»; тот — Василий Васильевич. Тёзок частенько путали при жизни: на открытии выставки директор галереи Юлия Тавризян даже процитировала курьёзную заметку на эту тему из газеты того времени.

Выставочный сюжет завершается серией пейзажных набросков Владимира Плотникова, сделанных во время путешествий по русскому Северу. Этот художник — правнук Ивана Бабина, внук его сына Николая, тоже художника-иконописца; братьям Верещагиным Плотников приходится двоюродным племянником. Его знаменитая картина «Игра теней», величайшее произведение русского импрессионизма, на выставке не показана: одно из самых популярных произведений в экспозиции Пермской галереи по-прежнему можно увидеть на его постоянном месте — в зале русского модерна.

Идея преемственности, духовного наследства, положенная в основу сюжета выставки «От Камы до Невы», раскрывается очень разнообразно. Это и рассказ о семье, о связи поколений; но это и разговор о музейной преемственности, о связи между разными этапами в жизни Пермской галереи, о передаче наследия из Спасо-Преображенского собора на Завод Шпагина.

Место действия здесь принципиально важно: недаром ещё один куратор выставки Татьяна Сысоева сказала на вернисаже, что работы династии Бабина — Верещагиных — Плотникова особенно многозначительно смотрятся в историческом центре Перми, в Первогороде, буквально по соседству с теми местами, где художники жили и работали.

---

Юлия Баталина

редактор отдела культуры ИД «Компаньон»

---