«Этнография — это не только о прошлом»

В Пермском крае есть народ, который поклоняется священной роще; встречаются родные сёстры, относящие себя к разным этносам; есть народ, название которого появилось лишь в ХХ веке; на территории Пермского края сформировалась и распространилась по Европе и Азии одна из величайших языковых семей мира… Об удивительной пермской этнографии рассказывает её признанный знаток — директор Института гуманитарных исследований Пермского федерального исследовательского центра УрО РАН, член-корреспондент РАН Александр Черных.

— Скажите, пожалуйста, этнография Пермского края как-то отличается от этнографии других регионов?

— Каждый регион уникален. Этнографическая картина завязана на природно-климатические условия, на ландшафт; конечно, очень большое влияние оказывает исторический контекст. Уникальность Прикамья в том, что мы по составу народов тяготеем к Поволжью, но в то же время мы — часть Урала, потому что горнозаводская составляющая имеет очень большое значение в нашем регионе. Пермский край, с одной стороны, никогда не был изолирован: всегда были активные контакты и с Севером через Печору, и с Центральной Россией, и с восточными регионами, но в то же время мы всегда были с каким-то своим лицом.

— Какими чертами отличается это «своё лицо»?

— Далеко не каждый регион может похвастать народом, который живёт только на его территории и больше нигде; у нас же есть коми-пермяки и коми-язьвинцы. Да и русское население в нашем регионе обладает особыми характеристиками. Рядом, например западнее, в Вятских краях, русские — совсем другие.

Ещё одна уникальная группа населения Прикамья — самые северные группы татар, которые сохранили много таёжных черт.

— Есть мнение, что татары Пермского края — это вообще особый народ: это башкиры, которые говорят по-татарски, народ этот называется гайнэ…

— Это один из самых дискуссионных вопросов прикамской этнографии. Тюркское население Тулвинского поречья — Бардымского района Пермского края — это 14 тыс. башкир и 9 тыс. татар. При этом за основу подсчётов берётся самоопределение: человек сам определяет, к какому этносу он относится; а в Притулвье бывает, что рядом сидят две родные сестры, и одна называет себя татаркой, а другая — башкиркой!

Тулвинское поречье — территория, об истории которой мало известно и на которой до сих пор идут активные этнографические процессы, и не только там: этнографические процессы в Прикамье в целом довольно активны. Мы видим, как в 1990-е годы сформировалось название народа, которого раньше не было, — коми-язьвинцы. Скажи лет 50 назад, что есть такой народ, — никто бы не понял, о чём речь, потому что само название, а также азбука и первые книги на языке коми-язьвинцев появились в самом конце ХХ века на волне национального возрождения.

Вот и в Притулвье этнография очень живая и подвижная. Мы очень мало знаем, что там происходило в древности и в Средневековье, потому что археологические памятники там относятся к эпохе великого переселения народов — это V—VI века нашей эры, а первые сведения о башкирах относятся к XVI веку. Огромный пробел, практически тысяча лет! Гайна, или гайнэ, — это северное башкирское племя, которое, возможно, было очень близким к татарам по языку. Затем сюда же вселились удмурты, марийцы, казанские татары… Когда уже в XIX веке формируется национальный язык, начинается школьное образование, то там учат татарский язык, и сегодня 92% башкир Пермского края считают своим родным языком татарский; и, действительно, это особый диалект. Уфимские учёные считают, что это бардымский, или северный диалект башкирского языка; казанские учёные считают, что это бардымский вариант среднего диалекта татарского языка… Идут научные споры, но ведь язык-то один и тот же, просто на него смотрят через разную оптику.

Мы считаем, что гайнэ — это племенное образование в составе северных башкир. Территория Бардымского района в прошлом — это территория расселения северных башкирских племён, главный из которых — это гайнэ. Они были не только на территории Бардымского района: именно гайнинцы основали деревни Башкултаево и Кояново в Пермском районе, но с течением времени этнические процессы привели к тому, что часть населения, которая в переписи 1897 года фиксировала себя как башкиры, в XX веке считала себя уже татарами. В 1926 году жителей деревни Кояново, которая во всех документах XIX века фиксируется как башкирская, стало уже 50 на 50: 50% татар, 50% башкир.

Конечно, проще было бы оперировать чистыми категориями, да? Вот здесь у нас башкиры стопроцентные, здесь татары стопроцентные… Но в этнологии так не бывает. Всегда есть множество смешанных случаев, реальная этничность всегда сложнее, чем та, которую дают официальная перепись, официальная статистика… Вот, к примеру, в Куединском районе есть деревня Большой Гондыр, где удмурты живут, а есть Верхний Гондыр, где живут башкиры и татары — это удмурты, которые приняли ислам и стали себя считать татарами.

— А какая религия у удмуртов Большого Гондыра?

— Пермские удмурты — это уникальная этническая группа, которая сохранила древние традиционные верования. Они не приняли ни ислам, ни православие, хотя и православные миссионеры стремились за их душами, и мусульманские миссионеры. В Большом Гондыре были построены и православная церковь, и мечеть, но бОльшая часть деревни ходила на молебен в священную рощу, что они и делают до настоящего времени.

Вечный диалог между народами, между религиями, между культурами, постоянное их соседство и активное взаимодействие — особенность Пермского края.

— Если с юга Пермского края мы выдвинемся на север, от татаро-башкирских, удмуртских и марийских земель мы переместимся к коми-пермякам. Мне доводилось слышать, что именно здесь, в Прикамье, сформировались угро-финские народы и именно отсюда они двинулись и на восток — в Сибирь, и на запад — в Скандинавию и Прибалтику, так что корни и хантов, и манси, и венгров, и эстонцев с финнами — здесь, в Прикамье. Так ли это?

— Коми-пермяцкий язык относится к уральской языковой семье, а в названии языковой семьи обычно указывают ту прародину, где сформировался праязык, так что уже по названию языковой семьи видно, что корни этих народов действительно на Урале. Уральская языковая семья состоит из финно-угорской и самодийской ветвей, и внутри финно-угорской ветви есть языки, которые носят название нашего края — пермские языки: коми-пермяцкий, коми-зырянский и удмуртский. Урал — это одна из тех древних территорий, где формировались народы уральской семьи, и уже потом, в результате миграции, они оказались и в Прибалтике, и на Скандинавском полуострове, и в Сибири. Но это уже лингвистика: мы здесь опираемся не на этнографию, не на документы, а на сравнительно-исторический метод языкознания.

— Как соседство с уникальным народом, носителем уникального языка сказывается на нашей жизни, на жизни русских, на идентификации жителей Пермского края?

— Одна из форм нашей идентификации — культурная традиция; ну, а коми-пермяцкая культура, особенно в последние десятилетия, стала одним из брендовых для Пермского края явлений, потому что это — нечто, чего нет больше ни в одном другом регионе. Надо отдать должное коми-пермякам: они сохранили и донесли до настоящего времени очень многие явления культуры, которые в современности оказались востребованы, начиная от того же употребления в пищу дикоросов. Кто бы мог подумать, что в XXI веке будет модно есть побеги хвоща? Пистики ели и на юге Пермского края — везде, но там их уже давно перестали есть, потому что рассматривали это как кризисную кухню. А в Коми-Пермяцком округе это осталось живой традицией, которая сегодня стала чрезвычайно актуальна.

Таких явлений очень много. Те же печатные дубасы носили женщины очень многих народов в Пермском крае, но только в Коми-Пермяцком округе эта традиция в одежде дожила до того времени, когда появились технологии, позволяющие её актуализировать. По сути дела, получилась непрерывная традиция: старые образцы дожили до наших дней, мы на них посмотрели, сделали себе новые, и сегодня модные коллекции, ремесленные мастер-классы, фольклорные коллективы несут дальше эту форму национальной одежды.

Сегодня есть запрос на настоящее, на подлинное; а народная культура как раз отличается тем, что это настоящая жизнь — сельская, деревенская, очень сложная. Не случайно сегодня Коми-Пермяцкий округ стал одним из лидеров этнотуризма. У нас он развивается и в татарских деревнях, и в марийские деревни организуются туры, но в связи с юбилеем Коми-Пермяцкого округа, с теми событиями, которые были на слуху, туристический поток именно в эту территорию в последние годы чрезвычайно возрос.

— Вы часто говорите, что в Пермском крае проживает 120 народов. Многие ли из этих народов могут считаться коренными? И вообще, что такое «коренной народ»?

— Вы, как всегда, вопросы задаёте в самые болевые точки отечественной этнологии! Мы стараемся не пользоваться термином «коренной народ», потому что каковы критерии укоренённости? Сколько лет проживания на территории делают народ коренным? В российском законодательстве нет понятия коренного народа, а есть термин «коренной малочисленный народ Севера, Сибири и Дальнего Востока», и существует список из 50 народов, которые отнесены к этому статусу. В Пермском крае народа в таком статусе нет.

Термин «коренной народ» — очень спорный, хотя в общественном пространстве он активно используется. Мы как учёные обычно говорим о традиционно проживающих на территории Пермского края народах, их список — несколько десятков — те, которые освоили территорию Пермского края до начала ХХ века.

С точки зрения этнологии мы обычно говорим о восьми народах, которые сформировали свои особенности на территории Пермского края, и их пермскость является уникальной: это коми-пермяки, коми-язьвинцы, русские, татары, башкиры, манси, удмурты и марийцы — те народы, которые уже в XVI—XVIII веках сформировали этнокультурную карту территории.

Сейчас первая по численности пятёрка народов Пермского края относятся к этому же списку: это русские, на втором месте — татары, далее коми-пермяки, башкиры, удмурты.

Но надо понимать, что с XVIII до начала XX века этническая карта территории усложнилась в результате миграции. У нас появились немцы, которые уже насчитывали не одно столетие проживания в России, и с ними своя история связана: это для России народ, который является традиционным, расселённым и на Кавказе, и в Поволжье, и в Сибири, и под Санкт-Петербургом. В XIX веке появились евреи, и есть целые пермские еврейские городские династии,..

— Да, например, знаменитые братья — архитектор Мендель Футлик и режиссёр Лев Футлик — происходят из такой династии.

— …Это, конечно, и поляки, которые оказались здесь и в качестве ссыльных, и не только: во второй половине XIX века большая часть поляков — те, кто приехал сюда делать карьеру. Это и белорусы, которые поехали сюда по Столыпинской аграрной реформе. Это латыши, которые организовали хутора в Сивинском районе. Это эстонцы, которые в 1895 году основали в Октябрьском районе деревню Новопетровка, где до сих пор отмечается эстонский праздник Липка. В Сивинском районе тоже были эстонские хутора, а деревню Печоры основали представители народа сету, выходцы из Псковской губернии. К началу XX века список таких народов, которые появились и осели в Пермском крае, насчитывал уже больше двадцати. Эти народы, которые имели свои поселения и сохраняли особенности своей культуры, — тоже важная часть нашей истории.

Понятно, что XX век ещё больше усилил миграцию: индустриализация, стройки, эвакуация в годы Великой Отечественной войны, депортации и спецпереселение… Самое большое число разных народов у нас в Пермском крае зафиксировано в 1959 году.

Распад Советского Союза и социальные процессы в постсоветской России обусловили в последние 20 лет новый приток мигрантов из тех регионов, которые в прошлом не давали такой численности жителей Пермского края. Это государства Средней Азии, Северный Кавказ, Закавказье. Пермский край был всегда той территорией, где не хватало трудовых ресурсов, где население постоянно прирастало, и один из источников прироста — это миграционный поток, и он был всегда многонациональным: с Запада, с Востока, с юга, — но всегда сюда ехали представители разных народов, находили здесь своё место и формировали те черты культуры, которые сегодня изучаем.

— Каковы актуальные задачи пермских этнографов сегодня?

— Мы несколькими путями идём. Вечный плач этнографов и фольклористов, что всё уходит, что лет 30 назад мы ещё записывали то, что сегодня уже невозможно зафиксировать… Поэтому первая наша задача — это поднять все источники, которые были связаны с этнографией Пермского края, разбросанные по очень многим архивам России, чтобы вернуть это наследие пермякам. У нас есть книжные серии «Фольклорный архив» и «Этнографический альбом», где публикуются материалы, которые позволяют посмотреть, как это было в прошлом.

Конечно, очень важно документировать и современное состояние языка и культуры, потому что мы понимаем, что процессы глобализации никуда не деваются, и нам важно зафиксировать звучание коми-пермяцкого языка. Поэтому сейчас наши коми-пермяки делают диалектную хрестоматию.

Важным современным трендом является изучение идентичности, изучение городской этнографии. Традиционная этнография всегда развивалась как изучение сельских сообществ; понятно: приезжаешь в деревню, там сохраняется традиционная кухня, язык, костюм, сельский образ жизни… Но сегодня бОльшая часть жителей Пермского края — это городское население. Какие процессы происходят в городах? Как связана с этими процессами национальная идентичность? Какие закономерности и тенденции существуют сегодня в развитии культуры? Этнограф, хотя мы чаще сегодня себя называем этнологами, — это не только о прошлом.

Сегодня мировой тренд в этнологии связан с нематериальным культурным наследием, созданием реестров таких явлений, и мы в этом проекте активно участвуем. Мы сейчас проводим экспедиции от Камчатки до Калининграда, от Дагестана до Мурманска, и большинство из них связаны как раз с этой тематикой.

Современная культура — очень визуальная, и для того чтобы находиться в мейнстриме современных исследований, надо работать с визуальными материалами. Поэтому у нас закуплена самая современная фото- и видеотехника, чтобы это всё фиксировать, чтобы можно было монтировать видео, формировать видеоархив, электронный архив.

В прошлом году у нас был смотр сил: Всероссийский конгресс этнологов и антропологов проходил в Перми, и у нас была задача показать свой город как один из российских центров этнологии. Пермь всегда славилась высоким уровнем полиграфии и книжной продукции, и отрадно, что книги, которые мы издаём, — эталон для коллег. На конгрессе фольклористов нынче, например, Новосибирск презентовал свою серию «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока», и на презентации авторы сказали: «Мы на пермяков посмотрели и сделали так же».

---

Юлия Баталина

редактор отдела культуры ИД «Компаньон»

---