Юлия Баталина

редактор отдела культуры ИД «Компаньон»

---

Всё страньше и страньше

Одним из главных сюрпризов Дягилевского фестиваля 2026 года стал иммерсивный перформанс в «Хохловке»

29 июня

Поделиться

Твитнуть

«Небольшая группа зрителей покинет Пермь и отправится в неизвестное. Это чуть южнее старой каменоломни, в сторону Нижних Выселок. На автобусе час. На птицах по прямой — быстрее. И станет публика свидетелем и участником древних ритуалов. Правила известны. Слова написаны. Действия указаны. Только вот неизвестно, что случится»...

Эта интригующая аннотация предваряла в программе Дягилевского фестиваля 2026 года иммерсивный перформанс «Чаща» (18+) — творение Антона Адасинского и Никиты Васильева. Публика отнеслась к предложению совершить «Магическое путешествие сквозь непостижимый лес» насторожённо: в отличие от билетов на другие фестивальные события, на «Чащу» билеты не раскупали до самого старта представлений. Зато после первого показа — сразу расхватали! Потому что первые зрители вышли из «Чащи» и всё рассказали. Ну, то, что смогли: обычных слов для этого недостаточно.

Загадочная локация «чуть южнее старой каменоломни» оказалась обычной, знакомой и родной «Хохловкой»; но это — только поначалу. Всё, что казалось знакомым и родным, оказалось обманками: это была не та «Хохловка». Совсем не та.

«Чаща» начинается как экскурсия по архитектурно-этнографическому музею. Смешные экскурсоводы, «краеведы-энтузиасты», как они сами себя рекомендуют (в этих ролях — петербургские артисты Владимир Антипов и Андрей Феськов), ведут две группы зрителей через комплекс коми-пермяцких изб, рассказывая о причудливых брачных обрядах вымышленного народа «гогуличи», который якобы жил в этих краях в древности. Этноним такой существует, но это — одно из устаревших названий манси, его к «Хохловке» никак не привяжешь… Кажется, что «краевед-энтузиаст» — просто невежда, но… Постепенно проникаешься правилами игры: здесь всё отчасти дурачество, клоунада, скоморошество, а отчасти — настоящая магия.

Маршрут «экскурсии» проходит не от памятника к памятнику, а от реальности в мир грёз, в иную реальность. Экскурсоводы в виде этакого игрового интерактива с помощью «ритуалов» выбирают из зрителей «жениха» и «невесту», и начинается мистическое действо, в котором участвуют русалки и лешие, люди-птицы и люди-рыбы. И вот уже нет никакой экскурсии, а есть история трагической любви Вечного жениха Ивана и Вечной невесты Насти (эти роли исполняли в разных составах питерские актёры Иван Решетняк и Лаура Пицхелаури и актёры пермской «Новой драмы» Алексей Корсуков и Анастасия Миранович). Жестокое соперничество, гибель друга, влюблённого в ту же Настеньку, делает невозможным их союз на земле; но в ином мире влюблённые соединяются и играют свадьбу — мистический ритуал с участием волшебных созданий: духов лесов, лугов и рек, а также настоящего умилительного барашка, наводящего на мысль о жертвенном агнце и вызывающего тревогу за судьбу прелестного создания…

К счастью, «во время съёмок ни одно животное не пострадало».

Действие всё время держит зрителя как будто на качелях. Вот ты стоишь на твёрдой земле, а через мгновение не можешь понять, на каком ты свете: «Хохловка» наполняется призрачными огнями, причудливые иномирные персонажи выползают прямо из-под земли, в воздухе разливается неземное пение (резидент «Острова» — ещё одного проекта Дягилевского фестиваля в «Хохловке» — певица Саша Смелова исполнила «инопланетный» вокализ, написанный специально для проекта композитором Кириллом Архиповым, с верхнего этажа хохловской колокольни). И тут же ты снова в вещном мире: заботливые экскурсоводы, застенчиво признавшиеся, что вообще-то они никакие не экскурсоводы, а лешие, приглашают отведать их домашние настоечки, морсики, маринованные грибочки и яблочки из личного сада.

Подкрепившись, зрители снова погружаются в волшебный сон, чтобы уже не просыпаться до самого финала, когда новобрачные отбывают на колыбели-лодке через пылающий портал к загадочным речным далям, где люди-цветы, сияя, расцветают прямо на водной глади.

Вода в камском заливе была ровная и сия­ю­щая, как шёлк, закат затухал уже после полуночи — белые ночи, как-никак, — по реке расплывались разноцветные дымы… Публика притихла. Этот миг был волшебным до невозможности, и тут!.. Четыре девицы бесцеремонно проталкиваются к набережной и начинают громко болтать, плескаться в воде и шлёпать по ней какими-то тряпицами (ироничная отсылка к одному из эпизодов спектакля Славы Полунина — учителя Антона Адасинского — «сНежное шоу»). Что ж, если бы не это почти шоковое выведение из транса, публика рисковала бы вообще не вернуться в реальность.

На самом деле четыре девушки сопровождают зрителей «Чащи» все два часа путешествия через миры. Они выходят из сторожевой башни в сияющем белом ореоле в образе знакомого многим пермякам фольклорного ансамбля «Цветьё» — Ирина Пыжьянова, Дарья Калина, Глафира Утёмова и Ольга Голикова. Знающие пермскую фольклорную сцену зрители радуются им, как родным: вокруг фантасмагория, но эти прекрасные певуньи в русских и коми-пермяцких сарафанах и кокошниках игриво напоминают, что мы всё-таки в понятной и любимой «Хохловке». Звучат плясовые и хороводные песни, частушки…

Но — ненадолго. Стоит пройти через Чащу, где начинается история Ивана и Насти, и уже нет никакого «Цветья»: пермские певицы, избавившись от сарафанов и кокошников, вливаются в отряды хтонических чудов и поют уже что-то непонятное, нездешнее… В кульминационный момент, когда невеста, сбросив тулупчик, в одной рубашечке бросается в объя­тия жениха, звучит «Ен джёджёгез» — самая, наверное, пронзительная коми-пермяцкая песня, «Гуси Ена» (Ен — верховное божество в коми-пермяцкой мифологии), в которой говорится о небесных птицах, путешествующих между мирами.

Когда наступает кульминация — мистическая свадьба, — девушки перевоплощаются снова, появляясь среди публики в виде человекорыб, а может, летучих рыб, как у Павича…

И они всё время поют, и всё время разное. Когда свадьба близится к финалу и среди чудов ощущается что-то вроде похмелья, четвёрка тихонько поёт под гитару что-то из бардовского репертуара; в самом финале, когда волшебство расцветает прямо на глади камского залива, девичьи голоса щебечут что-то в микрофон из ниоткуда на фоне арфы Ирины Пыжьяновой; а уплывает влюблённая пара под свадебную песню «Как на острове на Каме», записанную в селе Буб Сивинского района Пермского края. И, как уже было сказано, после окончания ритуала четыре певицы «заземляют» зрителей, появляясь в облике обычных девушек — человеческих существ, резвящихся на берегу реки.

Говорят, что, когда «Чащу» посетил Теодор Курентзис, он сказал авторам: «Какой у вас красивый саундтрек!», на что Адасинский с гордостью сообщил, что это не запись, а «живая» арфа. Теодор посетовал, что музыкантшу не видно, и на следующих показах Ирину Пыжьянову стали высвечивать прожектором.

В 2017 году именно Дягилевский фестиваль впервые провёл в Перми иммерсивный спектакль — «Remote Пермь» группы Rimini Protokoll. С тех пор Пермь заболела «бродилками»; но «Чаща» — это не просто прогулка по музею и под музыку. Это новый опыт даже для самых насмотренных, всё испытавших театралов. Особый смысл, особое обаяние «Чащи» — в том, что у этого «дерева» — настоящие, живые народные корни. Какими бы отвязными ни были фантазии Владимира Антипова (актёр-экскурсовод-леший, кроме прочего, ещё и драматург и автор текста «Чащи»), в них всё равно прослеживается связь с чудскими преданиями этих мест. Действие может происходить в Тридевятом царстве или на склоне Фудзи, но множество деталей — не только силуэты знакомых хохловских церквей, но и сама природа этой мистической истории — постоянно напоминают, что находимся мы в Парме.

Поэтому-то так органично участие в шоу ансамбля «Цветьё», нигде, кстати, в материалах фестиваля не упомянутого, и так удачно оттеняют всё действие русские и коми-пермяцкие песни.

Наверное, это просто совпадение, что принципиально новый формат — иммерсивный спектакль, основанный на старинных архетипах и народных традициях, — появился в программе Дягилевского фестиваля именно нынче, в Год единства народов России; но это совпадение выглядит символическим. Очень справедливо, что рафинированный эстетский фестиваль добрался до пармской чащи, до её самобытного фольклорного сердца, до традиций древних народов, которые делают Пермский край таким особенным.