Пермский психолог — о нападениях подростков в школах и агрессивном поведении

В российских регионах участились случаи нападения подростков на своих сверстников в школах. Только за февраль уже произошло пять таких инцидентов, причём последний — в школе Александровска Пермского края, когда ученик седьмого класса пришёл в учебное заведение с ножом и серьёзно ранил другого школьника. Зачастую после нападений подростки пытаются покончить жизнь самоубийством. Что стоит за такими ЧП, на что обращать внимание в поведении подростков и какие сигналы они могут подавать, когда ситуация близка к критической? Как общаться с ними родителям? На эти и другие вопросы специально для «Нового компаньона» ответила клинический и когнитивно-поведенческий психолог Анна Мехоношина.

Две стороны кризиса

С точки зрения клинической психологии, суицидальное и агрессивное поведение у подростков часто имеют общие корни. Речь идёт не о «жестокости» или «плохом характере», а о сочетании сильного внутреннего напряжения, чувства униженности, изоляции, стыда, беспомощности и отсутствия навыков справляться с этими переживаниями. В таких состояниях агрессия может быть направлена как на себя, так и вовне — это две стороны одного кризиса.

В практике я нередко вижу, что перед подобными ЧП подросток долгое время находится в состоянии эмоциональной перегрузки: он может становиться более замкнутым, подозрительным, резко реагировать на критику, говорить о несправедливости, ощущении, что его не видят и не слышат. Иногда появляются фантазии о мести, повышенный интерес к теме насилия, ощущение, что «иначе меня не заметят». 

Тревожные сигналы

Агрессивные высказывания, угрозы, разговоры о насилии или оружии, резкое отчуждение, ощущение «я против всех» — это не повод для наказаний, а повод для немедленного внимания и обращения за помощью.

Подросток в таком состоянии чаще всего не осознаёт последствий и не умеет просить поддержку безопасным способом. После вспышек агрессии нередко следует сильное чувство вины и стыда, что и повышает риск суицидальных попыток.

В общении с родителями важен спокойный, прямой разговор, в котором взрослый выдерживает тревожные темы и не пугается сложных эмоций. Такой контакт может стать тем самым моментом, когда кризис не переходит в трагедию.

Если есть ощущение, что ситуация выходит из-под контроля, помощь специалиста необходима незамедлительно — и это не преувеличение.

Подростковые нападения и последующие попытки суицида — это не внезапные вспышки «зла», а системный сигнал о том, что ребёнок долгое время оставался один на один со своей болью.

Комплекс причин

Говоря о подростковых суицидах, важно сразу обозначить: такие трагедии почти никогда не происходят из-за одной причины, тем более из-за оценок. В клинической среде это считается мифом. Оценки, конфликты или конкретные события чаще всего являются лишь последней каплей на фоне длительного внутреннего кризиса.

В поведении подростков перед критической ситуацией редко бывает один «красный флаг». Обычно это ряд изменений, которые нарастают со временем. Я бы особенно обращала внимание на резкую смену поведения: подросток становится заметно более замкнутым или, наоборот, вспыльчивым, теряет интерес к тому, что раньше было важно, нарушается сон, появляются жалобы на пустоту, бессмысленность, усталость от жизни и т.д. Настораживающими сигналами являются разговоры о смерти — даже в форме шуток, фразы вроде «всем будет легче без меня», раздача личных вещей, внезапное спокойствие после периода сильного напряжения. Часто подростки не говорят прямо о желании умереть, но активно транслируют ощущение безвыходности.

Не контроль, а контакт

Отдельно важно понимать, что подростковая психика ещё не обладает взрослой способностью удерживать перспективу. В критическом состоянии переживание становится туннельным (в буквальном смысле ничего нет по сторонам, вижу только далеко впереди пятно): боль ощущается как бесконечная, а решение — как единственно возможное.

Именно поэтому рядом обязательно должен быть взрослый, который способен выдержать эмоции подростка, не обесценивать их и не пытаться сразу «исправить».

В общении с подростками ключевым фактором является не контроль, а контакт. Родителям важно не устраивать допрос и не читать нотации, а задавать прямые, спокойные вопросы и быть готовыми услышать сложные ответы (и выдержать их). Вопреки страхам, разговоры о суициде не «вкладывают идею в голову» (один из самых распространённых мифов), а наоборот, снижают риск — это подтверждено исследованиями. Фразы в духе «ты просто устал», «все через это проходят», «у тебя всё хорошо, не выдумывай» усиливают изоляцию. Подростку важно чувствовать: его переживания признают реальными, даже если взрослым они кажутся несоразмерными.

Я бы подчеркнула ещё один момент: ответственность не должна ложиться только на семью. Школа, система здравоохранения, доступность психологической помощи — всё это элементы одной системы. В случаях, когда появляются тревожные сигналы, обращение к специалисту — не признак провала родительства, а акт заботы. Подростковый суицид — это не про «плохих детей» или «невнимательных родителей», а про сочетание уязвимости психики, стресса и отсутствия своевременной поддержки.

И здесь, как ни банально это звучит, профилактика всегда эффективнее реакции после трагедии. Регулярные разговоры, интерес к внутренней жизни подростка и доступ к профессиональной помощи спасают жизни — это не метафора, а клинический факт.