Групповой автопортрет

В преддверии первого в 2026 году вернисажа пресс-служба Центрального выставочного зала Перми разослала удивительный анонс. В нём не было практически никакой информации: ни имён, ни названий, ни цифр. Зато было пространное рассуждение о том, каково это — быть художником.

«День художника не имеет единой даты, в разных регионах его отмечают в разные дни. А что стоит за этим профессиональным праздником, что это за день для самих живописцев, графиков, скульпторов — для самих художников? — говорится в релизе. — Может, это тот день, когда автор вышел на пленэр или понял, как завершить работу? Или, возможно, это день, когда художник наконец-то добрался до своего любимого места? Сложная, многогранная работа, связанная с поиском изображения и его последующим воплощением, как правило, не видна в итоговой работе. Зритель не замечает анализа, который непрерывно протекает в сознании творца. Художник создаёт материальные объекты, образы из нематериальных идей. Для этого ему необходимо погрузиться в свой мир, в размышления… Поиск видения того, что волнует автора, — большая часть работы художника. Выставка «День художника» (0+) — это попытка осмысления природы творчества, выявление его глубинной сущности».

Автор этого текста — председатель Пермского отделения Союза художников РФ Максим Нурулин. Он же — автор замысла выставки, в которой пермские художники получили возможность сказать о себе и своей работе. Как и предваряющий выставку релиз, эта экспозиция — рефлексия художнического сообщества, смелая и даже дерзкая попытка показать пуб­лике, как художники видят сами себя.

Неудивительно, что в экспозиции много автопортретов, и все они необычные. Так, Александр Казначеев изобразил себя полускрытым среди натёков краски, в причудливом, почти скульптурном рельефе полотна. Художник как будто теряется в технологиях и материалах, его личность проявляется через них, но не буквально, а в общих чертах. Юлия Трубина назвала свой автопортрет «День художника» — он создавался специально к выставке. Художница на полотне максимально собрана, готова к работе, и кисть уже в руке. Максим Титов показал себя очень реа­листично, расслабленным и домашним, но сместил фокус в сторону интерьера; быт художника в его картине явлен во всём «творческом беспорядке»: тюбики с красками россыпью лежат на полу, этюдник, подрамники, болотные сапоги — всё вперемешку; судя по всему, художник только что вернулся с пленэра и позволил себе небольшой релакс, а для устроившегося в кресле кота образ жизни хозяина вполне привычен.

Максим Нурулин на одном холсте изобразил себя дважды: в профиль и в фас, и, если профиль конкретен и выведен на передний план, то фас слегка в глубине и в расфокусе. Небольшое полотно подано зрителю в составе инсталляции — в окружении пейзажей, на которых — деревянный дом, сугробы, какие-то предметы деревенского быта — то, что окружает Нурулина в его деревенской обители. Образ художника по определению загадочен и неуловим, он в тени, на втором плане, главное для него — не он сам, а предмет его искусства.

Портреты коллег художники пишут чаще, чем автопортреты, и пишут с любовью и уважением, продиктованными общностью каких-то базовых понятий. Можно говорить об особом поджанре — «портрет художника». Неоднократно в работах пермской творческой молодёжи возникает узнаваемый образ Татьяны Нечеухиной — неформального, но явного лидера художнического сообщества Перми, наставника, ориентира, маяка для начинающих. Нигде в названиях не появляется её имя. Так, работа Виктории Ушаковой называется «Ужин пейзажистов»: в центре — Татьяна Нечеухина, а вокруг и в глубине — какие-то люди… Получается, что Нечеухина — это собирательный образ художника, «The Художник», который воплощает в Перми само художническое начало, само понятие «художник». Этот статус поддерживает работа Яны Дорофеевой «Порог»: «холстом» для обобщённого, но легко узнаваемого образа Татьяны Нечеухиной стала дверная створка; художница стоит на пороге, держа в руках связку ключей, а рядом — гирлянда из букв: «Делу время, искусству жизнь».

Сама Татьяна Нечеухина утвердила негласный статус «главной героини» выставки, создав её центральный экспонат — видеоинсталляцию «Процесс», в которой показано, какой причудливый путь проходит сюжет картины при её создании, как меняется замысел художника. Итог процесса — рядом с видеопроекцией, картина называется «Любители морепродуктов»: на даче в саду сидят за столом пожилой мужчина с бокалом вина и его кошка, а на столе перед ними — гигантский вяленый кальмар. Как видно из видеофиксации, которая запечатлела все стадии создания картины, с кальмара-то всё и начиналось: художница изобразила головоногого моллюска, но ей показалось этого мало, и она начала разрабатывать сюжет. Сначала кальмар стал предметом охоты Адама и Евы, изгнанных из рая и вынужденных добывать себе пропитание, однако постепенно Нечеухина пришла к более спокойной и уютной коллизии. Джентльмен с кошкой — это Сергей Гавриляченко, выдающийся российский художник и педагог, так что «Любители морепродуктов» — это тоже портрет и оммаж коллеге.

Вторая работа Нечеухиной в экспозиции — тоже портрет, и тоже оммаж. Его герой — ветеран пермского Союза художников Тимофей Коваленко, которого уже нет сегодня в живых, — может быть признан по отношению к Нечеухиной «отцовской фигурой»: когда-то он очень помог приехавшей в Пермь из Сибири молодой художнице и даже пустил её в свою мастерскую. Отчество Нечеухиной — Тимофеевна — это, конечно, случайное совпадение с именем старшего художника, но совпадение многозначительное, говорящее. Коваленко на портрете — настоящая «глыба, матёрый человечище», он действительно был таким — весомым, значительным и очень красивым.

Говоря о портретах, нельзя не упомянуть три работы Максима Каёткина, настолько неожиданные и выдающиеся, что художника на вернисаже поздравляли так, будто у него случился как минимум юбилей, а как максимум — Нобелевская премия. Каёткин хорошо известен как автор суровых, минималистичных, слегка метафизических уральских пейзажей. В этом качестве он настоящий основатель эстетической школы, по его следам в этом направлении идут Валерий Бендер, Александр Греков и другие молодые коллеги. И вдруг — три портрета, каждый из которых на глазах становится классикой. Среди них, конечно же, автопортрет, в котором удачно сказался опыт Каёткина-пейзажиста: ювелирный баланс между общим и деталями, умение за очень правдивым показом реальности очертить абрисы каких-то общих понятий — философских и житейских. Максим Каёткин на автопортрете — человек, за которым угадывается большая история, нелёгкий путь и готовность к новому движению.

Коллективный образ художника в экспозиции складывается не только из отдельных лиц, но и из антуража жизни творца, который здесь представлен обильно и ярко. Редко когда на нынешних выставках увидишь столько натюрмортов, а здесь на полотнах — краски в тюбиках, подрамники, наборы предметов, на которых начинающие худож­ники учатся передавать объём, — все эти гипсовые бюстики и драпировки. С натюрмортами «рифмуется» отдельная экспозиция палитр — это настоящие рабочие палитры пермских художников, но они выглядят как арт-объекты. Всё, что связано с творчеством, прекрасно, даже если это самый обиходный предмет.

Если изучить отзывы о выставке в соцсетях, то окажется, что чаще всего зрители постят картину Елены Мургиной-Загарских «15 января. Успеть загадать стать художником» и небольшой пейзаж Константина Масленникова, который так и называется — «Простой пейзаж». Первая из этих работ — это взгляд вверх, на верхушки деревьев и падающую звезду, практически иллюстрация к Канту: «Звёздное небо над нами и нравственный закон внутри нас», а вторая — действительно, как бы пейзаж… Малюсенький домик в тени огромных деревьев, но это полотно забрано в раму из суровых, толстых, грубых досок, на которых выжжена надпись: «Художник написал этот пейзаж, как будто ничего не происходит».

В соцсетях это постят обычно без комментариев. Есть о чём задуматься.