Авангард, которого у нас не было

На двух выставочных площадках в Перми развернулась выставка Миши Брусиловского

Плюсануть
Поделиться

В заголовок этого материала не случайно вынесено несколько изменённое название большой выставки, прошедшей в Пермской художественной галерее в прошлом году. Помнится, там куратор Владимир Береснев расположил напротив друг друга творения пермских художников рубежа XX — XXI веков и их коллег из «столиц» — Москвы, Санкт-Петербруга, а также Екатеринбурга, так что посетители воочию убеждались, что пермский авангард, действительно, какой-то особенный, а того авангарда, что существовал в столицах — включая Екатеринбург — в Перми и правда не было.

Выставка Брусиловский
Фото: Ольга Шур

Среди картин, показанных на «Авангарде, которого не было», присутствовали и работы Миши Брусиловского, важнейшего и популярнейшего свердловского художника. Именно на примере Брусиловского можно проследить, чем отличается художественная жизнь соседнего региона от нашей, да и вообще, по большому счёту — чем Екатеринбург отличается от Перми. Прекрасный материал для таких размышлений даёт выставка с лаконичным названием «Брусиловский», расположившаяся сразу на двух площадках: живопись — в Пермской художественной галерее, графика — в Центре городской культуры.

Выставка Брусиловский
Фото: Ольга Шур

Живопись Брусиловского — пример позитивного, мудрого и светлого отношения к жизни. Старые пропагандистские стереотипы приписывают авангарду деструктивность, некрофилию и человеконенавистничество, но творчество Брусиловского их разбивает в хлам. Его герои — прекрасные, милые и смешные люди, которыми художник откровенно любуется, но и поиронизировать не забывает. Ирония ничуть не оскорбительная, ибо главные её объекты — самые любимые, самые близкие Брусиловскому люди: друзья-художники, жена Татьяна, друг и меценат Евгений Ройзман, да и сам Миша Шаевич — презабавные автопортреты составляют заметную часть экспозиции.

Выставку в Пермской галерее открывает «Автопортрет на фоне Воловича»: маленький толстенький Брусиловский шагает рядом с огромным важным Виталием Воловичем. В реальности один художник не был, конечно, ниже другого втрое, однако впечатление передано очень живо, здраво и с неподражаемым юмором. Или знаменитый портрет Ройзмана в образе библейского Самсона — в Екатеринбурге он, как афиша, украшает окно частного музея Брусиловского, открытого Ройзманом после смерти художника в 2016 году. На нём Евгений Вадимович абсолютно узнаваем, героичен (он изображён разрывающим пасть зловещему льву, которого при желании можно счесть символом коррупции), и в этом вопиющем пафосе героизации невозможно не разглядеть дружескую ухмылку. Это сочетание неподдельного восхищения и лёгкого подтрунивания по отношению к герою — «фирменная» черта стиля Брусиловского. Такое мало кому удаётся.

Выставка Брусиловский
Фото: Ольга Шур

Кстати, основу выставки составили как раз картины из коллекции Ройзмана, а также жены Брусиловского Татьяны. Может быть, разница между пермским и екатеринбургским авангардом отчасти связана с тем, что у нас нет своего Ройзмана?

Самсон в этом сюжете не случаен: Брусиловский на протяжении всей жизни работал с библейскими сюжетами. В его трактовке мифологическая библейская эпоха предстаёт невинной и чувственной юностью человечества, пышная телесность сочится эротизмом, а причудливые фантастические существа трогательны, словно персонажи мультфильмов. Надо учесть привязанность художника к ярким краскам, к пестроте и сочности колорита, чтобы понять, что его библейский мир — это настоящий Эдем, райский сад, где нет понятия греха.

Выставка Брусиловский
Фото: Ольга Шур

Жизнелюбие, стремлении понять и очеловечить даже монстров — очень важная черта творчества Брусиловского и свердловского авангарда вообще. В работах пермских нереалистов рубежа веков чувствуется надрыв, подчёркнутая серьёзность, а если и есть юмор — то очень причудливый. В творчестве Вячеслава Смирнова — эзотерические мотивы, поиск мифических корней; в «космических» пейзажах Александра Репина — уральская суровость и какая-то гнетущая безлюдность; в инсталляциях Мацумаро — трудно расшифровываемая многозначительность. Нет в пермском авангарде этой витальности и лёгкости.

Выставка Брусиловский
Фото: Ольга Шур

Интересно посмотреть, как происходит у Брусиловского деконструкция человеческого тела. Деконструкция — одно из основных изобразительных средств авангарда, без неё авангард — не авангард, и в живописных работах Брусиловского видно, насколько его подход к этой технологии близок к подходу ещё одного великого свердловчанина — скульптора Эрнста Неизвестного. Особенно интересна в этом плане известная работа «Игра в мяч», которую можно увидеть в Пермской галерее. Как и у Неизвестного, у Брусиловского весомость, монолитность, плотность человеческих фигур сочетается с полётностью и ощущением движения.

Выставка Брусиловский
Фото: Ольга Шур

Небольшая экспозиция набросков и этюдов, открывшаяся в Центре городской культуры, удачно дополняет большую выставку в галерее. Здесь можно увидеть, как Брусиловский работал над каждой темой; иногда временной промежуток между набросками на одну и ту же тему — например, «Леда и лебедь», «Похищение Европы» — составляет пару десятков лет. Есть сюжеты, которые сопровождали его всю жизнь.

Выставка Брусиловский
Фото: Ольга Шур

Думается, аура света и жизнелюбия помогла свердловскому авангарду выстоять в годы борьбы с формализмом, а ведь были проблемы и у Брусиловского. Один из ключевых экспонатов — эскиз к легендарной, этапной в истории уральского авангарда картине «1918 год», над которой в 1963 году Брусиловский работал совместно с Геннадием Мосиным, другом-художником, картины которого тоже выставлены в галерее — для показа художественного контекста творчества заглавного героя. Считается, что художники собирались по-честному воспеть великий Октябрь и его вождя, но авангардная натура их подвела — Ленин получился только что не вампиром, за что Мосина с Брусиловским начали «прорабатывать» и чуть было не выгнали из Союза художников.

Выставка Брусиловский
Фото: Ольга Шур

Художники устояли и постепенно доказали всему Екатеринбургу, что их авангард — это коренное уральское искусство: слегка несерьёзное, немного хулиганское, очень телесное и тёплое, что помогает выжить в суровом климате. Мише Брусиловскому повезло: ещё при жизни он стал культовым персонажем и удостоился памятника. В одном из знаменитых конструктивистских кварталов, в сквере на углу проспекта Ленина и ул. Мичурина, где Брусиловский, Волович и ещё один художник — Герман Метелёв, дружившие всю жизнь, жили по соседству, в 2008 году была установлена скульптура Андрея Антонова «Горожане». Три художника словно вышли, как делали каждый день, во двор и остановились побеседовать. Так и стоят до сих пор, беседуют, хотя всех троих уже нет на свете.

Разве в Перми есть столь же популярная фигура среди художников? Разве здесь поставят художникам памятник при жизни?


Плюсануть
Поделиться