«Чёрное золото» в краю белых снегов

Экспедиция Попова

В зале попечительства Рождество-Богородицкой церкви, ставшем собранием главнейших купеческих фамилий Перми, 8 (21) января 1909 года «при громадном стечении публики» состоялся доклад начальника Пермского отделения Казанского округа путей сообщений инженера Николая Попова. Он рассказал о возглавленной им в минувшем году правительственной экспедиции по изучению водных путей к нефтеносному району на Ухте. Степень интереса к теме подчёркивало то обстоятельство, что среди слушавших доклад был сам начальник губернии Болотов.

«Ухтинская нефть, — заметил Попов, — в силу дикости местности, представляющей из себя бескрайнее море глухого леса, ещё долгое время не обратила бы на себя внимание общества и власти, если бы не значительное вздорожание бакинской нефти, пагубно отразившейся на промышленной жизни всей России».

В ответ на ходатайство Пермского биржевого комитета и камских судоходцев Министерство путей сообщений выделило средства на исследования водных путей с Ухты на Каму и Северную Двину. Летом 1908 года под общим руководством Попова работали партии изыскателей в составе четырёх инженеров, 20 техников и свыше 100 рабочих. Было исследовано 1600 вёрст речных путей.

Как сообщали газеты, «слушатели, благодаря эффектным световым картинам, мысленно совершили поездку в Ухтинский нефтеносный район… Серия картин закончилась снимком бьющего фонтана воды и нефти на промысле Гансберга, около которого стоят Гансберг и докладчик».

Александр Гансберг являлся уже общепризнанным главным ухтинским нефтяником.

Его промысел был оборудован со всей основательностью — имелось электричество, телефон, паровая машина, дом для приезжих.

«Остаётся на Ухте только Гансберг и его светлый гений — мужественно переносящая с ним все невзгоды невозможного, полуголодного житья, святая женщина — Люция Францевна» — писал некто А. И. Пузырёв, печатавший в «Пермских ведомостях» большие статьи о состоянии дел в Ухтинском нефтяном районе.

Пермяки столбят место

Статьи Пузырёва выходили в пермской прессе огромными «подвалами», в красках описывая нюансы ухтинской нефтедобычи. Но его собственную роль в этом деле приоткрыла лишь маленькая заметка «На бирже», помещённая в одном из январских номеров «Пермских ведомостей» за 1910 год. В ней говорилось, что в августе 1908 года группа пермских промышленников (34 человека) послала на Ухту уполномоченного для выяснения возможности оформления заявки на нефтеносные участки. Этим уполномоченным и был г-н Пузырёв. Ему удалось приобрести один-единственный участок типового размера около 40 гектаров. На участок 14 (27) апреля 1909 года Пермским биржевым комитетом было получено свидетельство сроком на два года.

«Пузырёву стоило больших трудов разыскать в центре нефтеносного района этот, принадлежащий теперь пермякам, участок. Какую он из себя представляет ценность — этого пока, конечно, никто не знает, как и вообще ничего определённого об ухтинских нефтяных богатствах до сих пор неизвестно. Однако свободных участков почти совсем не осталось. Таким образом, заявка представляет исключительную ценность, и выпускать её из своих рук не следовало бы»

Три выхода из тупика

Примечательно, что особенное внимание к Ухте проявлялось в Пермской и Вологодской губерниях. Между тем Ухтинский район относился тогда к Архангельской губернии.

Но гидрографическая экспедиция Попова даже не рассматривала «архангельский» маршрут. Четыре её отряда исследовали пути от запертой в глуши нефтяной кладовой на станцию Котлас (на Северной Двине) и на Каму — через заброшенный Северо-Екатерининский канал. Соответственно, вологодский и пермский маршруты.

Путь из Котласа по Вычегде и Выми был давно освоен. Московский журналист А. Панкратов, автор изданной в 1914 году книги «Миллионы в земле», посвящённой ухтинской эпопее, прошёл на лодке от последней пристани на Выми до ухтинского переволока за 10 дней, испытав трудности только в самом конце.

«Наконец, мы въехали в речонку, имевшую довольно неприличное название. Протяжением эта неприличная речка всего семь верст, но мы ехали по ней полдня».

Инженер Попов, выступая перед благочинным пермским купечеством, не тушуясь, произнёс имя той «нехорошей» речки: Говнюга.

Путь с Ухты на Каму пролегал через реки Ижемский Чер и Вычегодский Чер. Экспедиция Попова установила, что волок между ними «редкий во всём мире по удобству», в большую воду местные жители спокойно переходят его в лодках. Геологическое строение позволяло устроить спрямление русла, при этом общая длина водного пути от Камы до Ухты определялась в 400-500 вёрст. Маршрут от Котласа насчитывал свыше 600 вёрст.

С созданием сплошного пути через Екатерининский и Черский каналы, доказывал Попов, который в 1909 году возглавил новую экспедицию на Ухту, в России создалась бы внутренняя водная магистраль, соединяющая почти по прямой Каспийское море и Ледовитый океан. Но Министерство путей сообщений заявило, что вопрос о преимуществах пути на Каму «представляется предрешать преждевременным». Сам министр Рухлов происходил родом с Вологодчины и, по всей видимости, не был равнодушен к землякам.

Был и ещё один вариант — проложить на Ухту железную дорогу от Березников (Солеварен). С этим проектом выступило Чердынское земство. Были разрешены изыскания, но тут Пермский биржевой комитет оказался безучастным. Ведь основной его костяк составляли судовладельцы, видевшие в железных дорогах своего соперника.

«Северное товарищество»

Буквально через месяц после того, как пермские коммерсанты стали хозяевами участка на Ухте, скинувшись «по полтинничку» (регистрация обошлась в 1600 рублей на 37 пайщиков), было зарегистрировано «Северное нефтепромышленное товарищество на вере А. Г. Гансберг, А. П. Корнилов и Ко». Известный ухтинский подвижник, вложивший сюда все средства, обзавёлся компаньоном в лице гофмейстера Высочайшего двора, сына известного героя-адмирала. Как его характеризовали: «Человек совершенно не коммерческий, вдобавок с большими странностями. Например, он склонен отказаться от самых интересных для дела переговоров, если только их предстоит вести с тем человеком, физиономия которого Корнилову почему-либо не нравится».

Как бы то ни было, но под звучное имя сановника удалось сформировать уставный капитал. Он был определён в 600 тыс. руб., разделённый на 6000 паёв. Товарищество провозгласило ближайшей целью довести добычу нефти на своём участке до 500 пудов (8 тонн) в сутки и начать производство керосина для рынка Печорского края, который оценивался в 60 тыс. пудов. Второй этап — с выходом на добычу
2 млн пудов (32 тыс. тонн) нефти в год начать строительство нефтепровода (длиной 180 вёрст) до речной системы Северной Двины.

Несмотря на противоречивые сведения с Ухты, паи нового товарищества хорошо расходились. Не удержались от их приобретения и пермские «тузы». Местная пресса язвила: «Приобретение паёв проходило в строгом секрете, как бы не узнали другие и не высмеяли. Наши капиталисты остались верны себе — вместо того чтобы своим участием сразу поставить начинающее предприятие на ноги, они ударились играть в прятки».

И всё же Пермская биржа стала одной из активных площадок торговли ценными бумагами «Северного нефтепромышленного товарищества».

«Первая серия паёв уже раскуплена. На последних днях правление товарищества выслало вторую серию на сумму до 20 тыс. руб.», — сообщалось в середине 1910 года.

Пермская пресса вновь стала регулярно и много писать об ухтинской нефти и Печорском крае вообще. В августе 1910 года «Пермские ведомости» взбудоражили всех держателей акций товарищества Гансберга и Корнилова, сообщив, что из их буровой скважины забил фонтан нефти, дающий 250 пудов в сутки. Некоторые столичные журналисты усомнились в правдивости этой информации: «Тёмная, подозрительная заметка».

Может быть, так оно и было, и публикацию организовали пермские держатели ухтинских активов, купеческим нутром почуявшие, что настало время избавиться от них с выгодой. Ведь до самого 1917 года на Ухте бурили и правительственные, и частные конторы, но вожделенные миллионы так и оставались в печорской земле.

«Северное нефтепромышленное товарищество» распалось, не окупив затрат. Ухтинская тема уже в 1912-м совсем исчезла со страниц пермской прессы.

Современники, пытаясь объяснить ситуацию, были единодушны: за всем стояли интриги «нефтяного короля» Нобеля, для которого ухтинская нефть представляла грозного конкурента.

«Морской путь с Ухты в Англию и Германию вдвое короче, чем окружной путь бакинской нефти… У Баку много лишних расходов. Там нет серы для очистки керосина, её привозят туда из Италии. На Ухте же наблюдаются сильные выходы серной воды из буровых скважин… Гансберг высчитал, что бакинская нефть в Англии стоит 56 коп. за пуд, а ухтинская там может стоить только 38 коп.».

(А. С. Панкратов, «Миллионы в земле».)

Война адмиралов

В 1920-е годы в издательстве Военно-морского флота СССР вышла книга «Мировая борьба за нефть», пожалуй, впервые вводящая в отечественный словарь слово «баррель». Интерес морского ведомства к нефтяной теме выглядел странным лишь на первый взгляд. Целый ряд диаграмм в книге наглядно показывал, что судовые котлы, работающие на мазуте, по всем показателям лучше, чем котлы такой же мощности, потребляющие уголь.

Первыми это поняли в стране, которую называли «владычицей морей» — Англии. Ещё задолго до начала Первой мировой войны британское адмиралтейство провело расчёты, на каких условиях её флот может контролировать мировой океан. Вывод был однозначный: только в случае полного перехода с угля на нефтяное топливо. Это решение вызвало шок в тогдашнем мире. Ведь Англия обладала запасами угля самого лучшего качества. Российская империя импортировала оттуда кокс для уральской промышленности. Перевод английского флота на нефть означал доселе неслыханное — полную зависимость национальной военной мощи от удалённых источников сырья.

Но Британия решилась. В 1907 году она стала доминировать в нефтяной компании «Ройял Датч Шелл», а в 1909-м
была создана компания «Бритиш Петролеум». Отныне одной из главнейших задач английской внешней политики стало установление контроля за самыми крупными мировыми месторождениями нефти.

Ухтинская нефть была сравнительно недалеко от Германии, где тоже спешно переводили флот на жидкое топливо, а главным морским оружием сделали подводные лодки с двигателем Дизеля. Английские государственные интересы это задевало куда сильнее, чем интересы какого-то миллионера Нобеля.

Кто знает, может, и рижский немец Гансберг неспроста так долго торчал на «проклятой» Ухте?

Весной 1919 года войска адмирала Колчака подошли к Котласу. Военные историки до сих пор не могут внятно объяснить, зачем адмирал и верховный правитель вместо того, чтобы всей мощью двинуться на соединение с войсками Деникина на юге, с кровавыми боями пробивался в почти безлюдные районы Северной Двины. Говорят, английский генерал Нокс, представитель Антанты в ставке Колчака, хотел выйти к огромным военным складам в Мурманске и Архангельске, куда англичане поставляли снаряжение России в годы Первой мировой войны. Но сколь бы ни были велики те склады, они не представляли ровно никакого интереса для Англии, где не знали, куда теперь девать накопленные за войну запасы. Другое дело — нефть. Не ради ли неё надорвалось и рухнуло всё белое движение?

В июле 1919-го жертвой нефти стал Камский флот, любимое детище многих поколений пермского купечества, основа экономического благополучия Пермского края. Почти все пароходы сгорели неподалёку от Лёвшино от выпущенного из стоявших здесь резервуаров Нобеля горящего топлива.

Нефть на Каме

Когда-то Пермский биржевой комитет инициировал государственный интерес к Ухте. Спустя 20 лет из Пермского края был дан отсчёт новой истории ухтинской нефти, на этот раз — действительно Большой нефти. Мечты старых губернских инженеров и журналистов о приходе нефти на Каму и преображению, благодаря нефти, экономической жизни Сибири, тоже получили своё воплощение, хотя и совсем иным, чем думалось, путём.

У старой истории ухтинской нефти было немало легендарных героев. Новую нефтяную историю открыл тоже человек-легенда: Павел Иванович Преображенский. Геолог-железнодорожник, золотоискатель, профессор Петроградского горного института, наконец, замминистра просвещения во Временном правительстве и министр просвещения в правительстве Колчака. С таким послужным списком советская власть обычно не жаловала. Но за профессора заступились. Молодой Пермский университет, созданный благодаря крупнейшему камскому пароходчику и председателю Пермской биржи Николаю Мешкову, приютил и спрятал у себя бывшего белогвардейского министра.

Профессор отблагодарил Прикамье на долгие десятилетия вперёд. В 1925 году он обнаружил под Соликамском огромное месторождение сильвинита. А весной 1929 года, пытаясь очертить границы месторождения, натолкнулся на реке Чусовой на нефть.

Это была сенсация всесоюзного масштаба. И хотя скважины в Верхнечусовских Городках (в 1930-е здесь стояли десятки нефтяных вышек) со временем иссякли, в ходе последовавших масштабных геологических работ в бассейне Камы были выявлены огромные запасы нефти. Весь Приволжско-Камский регион назвали вторым Баку. Во время Великой Отечественной войны здесь находился один из главных источников энергии для всех боевых моторов Красной армии.

Геологические выводы, приведшие к обнаружению нефти на Урале, были распространены на север. На Ухте начались масштабные работы. В реалиях того времени строительством и бурением занимались заключённые: осуждённые за «вредительство» инженеры и техники, «правые» и «левые» уклонисты, бывшие эсеры и меньшевики.

Зловещим смыслом наполнялись теперь слова, обронённые в 1909-м одним из газетных публицистов: «Сюда, на Север, следовало бы приезжать нашим социалистам. Величественная и чудная природа подействовала бы на них отрезвляюще, и им показались бы жалкими и ничтожными все их споры в прокуренных комнатах».

Печорский край превратился в 1930-е во всесильную империю Ухтпечлага. Усилиями тысяч советских невольников были проложены тракт на Ухту и построена железная дорога до Воркуты, где открыли мощные угольные пласты. В глухой печорской тайге выросли крупные города. А на бывшем промысле Гансберга обнаружили радий. Там возник засекреченный до 1990-х годов «атомный посёлок» Водный.

В 1907 году академик Чернышев определял запасы ухтинской нефти до 10 млрд пудов. В 1938 году Центральная комиссия по запасам утвердила результаты всех геологоразведок Чибьюского (Ухтинского) месторождения — 1,6 млн тонн, или ровно 1 млрд пудов. Правда, извлечь до 1960-х удалось лишь 560 тыс. тонн нефти.

На сегодня только по четырём крупнейшим месторождениям в Республике Коми запасы нефти оцениваются свыше 650 млн тонн. Как и в Пермском крае, главным оператором является ОАО «ЛУКОЙЛ».

Послесловие

Сто лет назад степень развития Пермского края и его северного соседа, Печорского края, были совершенно несопоставимы. Первый был одним из динамичных регионов империи, второй являлся глухим углом, почти лишённым путей сообщений. Начиная с 1930-х
годов в инфраструктуру Коми стали вкладывать огромные средства. В итоге этот регион ныне опережает Пермский край по ряду показателей промышленности, включая величину валового продукта на душу населения.

В Печорский край инвестировали, имея в виду его нефтяные, угольные и лесные богатства. Но если сравнивать цифры, окажется, что все 1930-1950-е годы в Пермской/Молотовской области добывалось больше нефти, угля и заготавливалось леса, чем в Коми АССР. И это без учёта развитой обрабатывающей промышленности. Но именно в эти годы Пермский край стал отставать в развитии инфраструктуры от соседей (например, за все советские годы построена лишь одна небольшая железнодорожная линия — Углеуральская).

Почти все инвестиционные проекты, разработанные ещё 100 лет назад в Пермском биржевом комитете, оказались до сих пор не реализованы. Почему так сложилось — повод для серьёзных раздумий.