Свет далёкой звезды по имени «Чёрмоз»

Городам, как и людям, иногда везёт, а иногда — нет. Чёрмоз не исключение. Когда-то это был центр во всех смыслах этого слова, в том числе и технической мысли. К примеру, часы на местной церкви Рождества Богородицы появились на несколько лет раньше, чем куранты на Московском Кремле, а прилагаемый к часам лунный календарь вообще не имеет аналогов. Точкой, с которой началось умирание Чёрмоза, считается пуск Камской ГЭС: ушёл под воду знаменитый Чёрмозский завод, а с ним — и душа города (кстати, оставалось совсем чуть-чуть до его 200-летия — роковая цифра; «Кизелуголь» тоже не пережил этот юбилей).

Раньше, в старину, писали так: Чёрмос. Там и говор был свой, и кухня иная, чем, к примеру, в Перми, не говоря уж про Москву. Здесь готовили пиво и квас по-своему, без сахара и дрожжей, варили кисель из пивного сусла, холодец — из рыбы, пирожки пекли из творога с зелёным луком и из осердия (так в Чёрмосе называли потроха). Был даже свой особый способ засола рыбы — так называемые сиги. В общем, было чем заезжих гостей удивить и угостить. Сейчас же приезжему в Чёрмозе и обычной-то едой перекусить негде, кроме как в средней школе, в которую, как сказала нам местная жительница, «всех пускают».

Остановиться здесь тоже негде. Впрочем, сказывают, есть в одной из близлежащих деревень какая-то гостиница под названием чуть ли не «Арарат». Но она не для простых путешественников, а для представителей армянской диаспоры, которая считает Чёрмоз чуть ли не своей столицей в Пермском крае — на том основании, что Абамелек-Лазаревы, владевшие Чёрмозом почти полтора века (его «золотое время»), тоже были армянами (Лазарьянц).

Впрочем, особого смысла ехать сюда с ночёвкой нет: все достопримечательности Чёрмоза можно осмотреть минут за 40 и не по одному разу. К тому же музей, широко известный разными старинными приспособлениями для ловли рыбы, закрыт на ремонт. Похоже, его реставрируют к 310-летию Чёрмоза, который будет отмечаться в следующем году. Впрочем, как и церковь. Но строительные работы идут как-то странно: стороны здания, выходящие на север и юг, уже отреставрированы, а за восточные и западные пока даже и не брались. При этом «жемчужина» Чёрмоза, те самые часы и лунный календарь, оказались на стороне, до которой ещё не дошли руки. При этом часы идут, календарь работает, и даже известно имя человека, который всё это восстановил: Алексей Беклемышев.

Последние громкие празднования здесь проходили летом 2001 года — 300 лет городу справили, в том числе проведя научно-историческую конференцию, в которой принял участие такой знаток самых дальних уголков Пермского края, как профессор Георгий Чагин. В материалах этой конференции находим, что в первой половине XIX века, когда центростремительность ещё не набрала свои пагубные обороты, Чёрмоз был островком цивилизации на сотни вёрст вокруг дремучего края. Здесь имелись даже такие экзотические постройки, как ротонда, оранжерея и ботанический сад. Причём крепостной архитектор, пишут, «строил так же добротно, как в Санкт-Петербурге, Москве и Риме».

В Чёрмозе уже тогда работали библиотека и «музеум» с моделями машин, а также целый художественный цех: 20 живописцев, резчиков и иконописцев. В местной церкви даже была копия «Сикстинской мадонны» Рафаэля! Правда, по словам искусствоведов, плохая — теперь она пылится в запасниках Пермской государственной художественной галереи.

Кроме того, в Чёрмозе была и одна из лучших школ на Урале с девятилетним образованием. Именно в то время Чёрмоз стал примером тезиса о вреде учения: общество «Вольность», состоявшее из 16-летних чёрмозцев, думало о свержении самодержавия и крепостного права. Действительно, чуть образование выше нужного — и люди начинают думать о всяких вольностях.

В конце 1836 года юношей арестовали, а в феврале следующего года они уже находились в Петропавловской крепости. Шестеро из них были приговорены к смертной казни «за преступный замысел к ниспровержению существующего в России государственного устройства». Затем, впрочем, приговор смягчили — отправили в финляндские батальоны, откуда ни один не вернулся. Ещё двоих, чью вину сочли менее страшной, отправили на Кавказ. Троих вернули в Чёрмоз под надзор.

История была такая громкая, что и через полтора века получила свое продолжение в виде герба Чёрмоза, который сессия местного горсовета приняла в 1988 году. Основным его символическим центром стало изображение созвездия Малой Медведицы. Причем Полярная звезда была крупнее всех. От нее исходят шесть лучей, по числу ведущих членов общества «Вольность». А в центре Полярной звезды — серп и молот. Последнее должно было символизировать, что жители Чёрмоза всегда и на заводе работали, и сельским хозяйством занимались, а вовсе не верность коммунистическим идеалам.

Что стало с пермскими «декабристами» в финляндских батальонах — неизвестно. Об их жизни Леонид Юзефович написал повесть «Обручение с вольностью». Это был его литературный дебют образца 1977 года. Однако Юзефович честно говорит в интервью: их судьба — его литературный вымысел. А других источников нет.

Герб с серпом и молотом продержался все 1990-е. И только относительно недавно Чёрмоз сменил его: теперь на гербе этого города изображены шесть перьев и три летящие в разные стороны стрелы. Что они означают? Жители Чёрмоза, к которым мы обращались с этим вопросом, этого не знают, а в литературе и интернете описания этого герба нет. Везде — только старый, с Полярной звездой.

Кстати, флаг Чёрмозского городского поселения (есть и такой!), принятый в 2003 году, всю старую символику сохраняет. В описании сказано: «Флаг города Чёрмоза символизирует мирные, человеколюбивые устремления жителей города Чёрмоза, их гостеприимство и милосердие».

Всё так: на небольшом пятачке между церковью и Камой уместилось несколько разнонаправленных, но не конфликтующих между собой памятников. Так, вполне советский мемориал павшим в Великую Отечественную войну хорошо смотрится на фоне крестов древней церкви. Камень с благодарностью Абамелек-Лазаревым за постройку завода «от потомков мастеровых» стоит на самом берегу. А памятник лётчику, который, как здесь считают, спас город, в виде обломка самолёта находится на центральной аллее парка.

Всё вышло, как в старой песне Марка Бернеса: «Однажды в полёте мотор отказал», «и надо бы прыгать… но рухнет на город пустой самолет».

Лётчик решил дотянуть до Камы, и там самолёт упал в болото. Взрыв был такой силы, что в некоторых домах Чёрмоза повыбивало стекла. Произошло это в 1971 году, но только в перестройку стали известны все обстоятельства, в том числе и осторожные разговоры о том, что лётчик в результате возникшей перегрузки просто не мог покинуть самолёт. m Стр. 22.

Как бы то ни было, добросердечные чёрмозцы решили установить этот памятник погибшему лётчику. Рядом — клумбы с лебедями, мастерски вырезанными из старых шин, с окантовкой из пластиковых бутылок. Вокруг — расписные скамейки, причём каждая на свой манер. Чуть дальше — та самая знаменитая ротонда, которая выглядит капитальнее пермской. Тут же — болотце и ещё одна ротонда-беседка, уже деревянная, на которой местная молодёжь пишет признания в любви и сводит счёты (этакая стационарная «социальная сеть»). Внизу — замусоренный берег и разрушенная пристань с интересными резными колоннами. В общем, полная полифония.

Михаил Панин, уроженец этого города, а ныне житель Перми, пишет:

«Чёрмоз многогранен! И историей богат, и людьми разными, и постперестроечным упадком-бедой, заводским трудолюбием и безработным пьянством. Всё в нём уживается — и плохое, и хорошее. Он — как человек со сложным характером и большим жизненным опытом. Такой, как многие чёрмозяне, каждый из которых обрёл такой опыт, что не верится, что за короткую жизнь человек способен столько в себе накопить. Уникален Чёрмоз своей обособленностью и в то же время простором. Окружённый водой, живёт в своем «гнезде» и благодаря такой изоляции избегает многих ненужных знакомств с «благами» цивилизации и дыханием времени. Чем-то сродни Ершовскому селу на чудо-рыбе. Только кит тот мучался, а чёрмозская земля с заботой своих жителей пестует, только бы ещё жители тем же отвечали».