Эпикурейство и хрюканье

В Перми прошёл «Вечер музыкального авангарда»

Поделиться

МАСМ был создан в 1990 году композиторами Юрием Каспаровым и Эдисоном Денисовым и после падения «железного занавеса» немало способствовал взаимопроникновению российского и зарубежного контекстов в сфере современной академической музыки. На счету ансамбля более 800 мировых и российских премьер — от произведений признанных мастеров авангарда (Хельмута Лахенмана, Дмитрия Шостаковича, Николая Рославеца, Альфреда Шнитке) до сочинений современных композиторов, таких как Рамон Ласкано, Дмитрий Курляндский, Александр Маноцков, Дмитрий Янов-Яновский. Одним из наиболее значимых проектов с участием МАСМ стала Международная академия молодых композиторов в Чайковском.

Музыкальный авангард
Фото: Иван Уваров

Созданная в 2011 году в городе, носящем имя Петра Ильича, сегодня Академия является крупным культурно-образовательным проектом международного уровня. Художественным руководителем творческой лаборатории выступает московский композитор Дмитрий Курляндский. В течение двух недель приглашённые профессора — известные зарубежные композиторы — преподают на индивидуальных занятиях и коллективных лекциях. Одновременно участники Московского ансамбля современной музыки проводят мастер-классы для молодых исполнителей из Перми и Пермского края.

Начинающие композиторы со всего мира, предварительно отобранные по конкурсу, пишут на занятиях новые произведения. Участники МАСМ знакомятся с их работами на репетициях, а затем исполняют их в серии финальных концертов в Чайковском, Перми и Москве. В «Триумфе» были представлены сочинения профессоров Академии в их присутствии, а иногда и при непосредственном участии некоторых из них.

Матьяш Веттл, Concert etude

Первым номером стал концертный этюд для фортепиано Матьяша Веттла, единственного студента Академии, удостоенного чести быть одним из авторов заключительного концерта в Перми, в исполнении Михаила Дубова. Сочинение оказалось в буквальном смысле свежим, написанным тремя днями ранее. В качестве аннотации ведущая концерта — директор МАСМ Виктория Коршунова — сказала, что словосочетание «этюд для фортепиано с национальными мотивами от венгерского композитора» неизбежно ассоциируется с конкретным именем (прозрачный намёк на Ференца Листа), но в произведении Матьяша Веттла стоит слушать именно Матьяша Веттла.

Начиная пьесу робкими, будто случайными арпеджио, автор постепенно формирует и ведёт главную тему. Мелодия неопасно варьируется, но сопровождается свободными диссонансами, оставленными на откуп правой руке пианиста. Достигнув кульминации, этюд резко обрывается. Затем возвращается осторожным нотным пунктиром. Вдруг — взрыв с хаотично разлетающимися аккордами… А затем — снова неровный пунктир. Такой оголённый романтизм напоминает работы другого знаменитого венгра — Белы Бартока, в том числе его импровизации на национальные мотивы. Очевидно, в случае Веттла установка на автономность ничуть не исключает преемственности.

Владимир Горлинский, «Брампутапсель №1»

Брампутапсели Владимира Горлинского — абстрактные сказочные существа.

В реальности же слушатель наблюдает, как Наталья Пшеничникова — виртуоз нетрадиционных исполнительских техник, чей экстремальный вокал украшал в Перми многие знаменитые проекты, от «Русского бедного» до «Носферату», — берёт микрофон и начинает выбрасывать в пространство щелчки, шипения и свисты. Получается поток разнообразных голосовых и артикуляционных техник, карнавал звукоизвлечения, вполне соответствующий творческим и научным интересам Горлинского. Но коль скоро заявлен образ, воспользуемся случаем его развить.

Сначала брампутапсель стремительно катится по наклонной поверхности, громко спотыкаясь на каждой кочке. Существо гудит хоботами, машет щупальцами и бороздит землю хвостом (хвостами?). Позже у брампутапселя обнаруживаются зачатки — но лишь зачатки — речевых навыков: «…уводишь ночь прочь…» Наконец он включает пропеллер, с которым отправляется в полёт по виляющей ритмической траектории.

В итоге вырисовывается такой неугомонный постапокалиптический колобок.

Да здравствует свобода интерпретации!

Оскар Бьянки, De Rerum Natura

Сочинение швейцарского композитора вдохновлено поэмой Лукреция «О природе вещей». Древнеримский философ продолжает материалистическое учение Эпикура, делая акцент на его антирелигиозном и просветительском значении. Утверждения о смертности духа Лукреций дополняет оптимистической верой в вечность материи и силу разума.

Что осталось в сочинении Бьянки от поэмы? Стройным гекзаметрам здесь нет места — больше похоже на музыкальное изображение атомарности. Скрипка Владислава Песина и флейта Ивана Бушуева вели себя словно молекулы газа, мчащиеся и беспрерывно сталкивающиеся. Кажется, будто смычок не сделал ни одного плавного штриха, но сумбурно бился о струны, да так, что в какой-то момент стали отделяться волоски. Флейта откликалась на это движение скорее по законам тепловых процессов, беспорядочно извиваясь и выдавая точечные звуки вне всяких тактов и затактов. Следуя идеям Эпикура, это взаимодействие могло длиться вечно, но у исполнительской выносливости есть свой предел.

Михаил Сметанин, Spray

Михаил Сметанин, австралийский композитор русского происхождения, представил сочинение Spray, невольно продолжив материалистический мотив. Бас-кларнет Олега Танцова сразу стал задавать вибрирующий, механистический ритм. Фортепиано Михаила Дубова и флейта Ивана Бушуева входили с ним в резонанс, создавая колеблющееся, но относительно однородное единство. Если волны этой среды поймают ещё одну частоту — сознания слушателя, его ожидает семиминутное погружение в низкочастотный омут.

Фабиен Леви, Als Gregor und Griselda

Текст своего канона для шести голосов француз Фабиен Леви попросил перевести на русский, а название прочитать как «Григорий и Галина». Бытовая зарисовка с чередующимися хрюканьем, мычанием, шипением и разбиванием слов на слоги была переведена в рамки традиционной хоровой капеллы с выделением партий для разных голосов. Впрочем, заложенная строгость формы слабо ощущалась публикой. Между отрывочными звуками неизбежно проникали шорохи, смешки и перешёптывания из зала, невольно подтверждая идею Джона Кейджа о всеохватывающей природе музыки. Любопытно, что, когда девушка в первом ряду начала неудержимо хохотать, музыканты одобрили это и в конце даже просили слушателя подняться для аплодисментов.

Игорь Машуков, фрагменты из балета «Реквием по Анне»

Завершали программу концерта два фрагмента из нового балета, посвящённого Анне Ахматовой: «Безгласие» и «И упало каменное слово (Парад)». Солистки пермского ансамбля Red Sound Виктория Зорина (ударные, фортепиано) и Дарья Шайхутдинова (ударные) вышли на сцену вместе со скрипачом Владиславом Песиным, в то время как автор — председатель Пермского отделения Союза композиторов Игорь Машуков — занял место за электронным пультом.

«Безгласие» началось вибрациями поющей тибетской чаши, превратившимися в тяжёлый электронный гул. Болезненный стон подхватили скрипка, синтезаторы и подготовленное фортепиано — наследие американских авангардистов. Опираясь на новаторские техники Генри Коуэлла, Дарья Зорина начала бить ладонью по струнам фортепиано и играть на клавиатуре кластерами — стон перешёл в марш. Нарезки фонограммы и вспышки алого света усугубляли напряжение.

В партиях скрипки стали мерещиться духоподъёмные мелодии сталинских пятилеток, доведённые до крика и срывающие в пропасть.

В 1939 году Ахматова пыталась вызволить сына из ГУЛАГа. Написанное тогда стихотворение «Приговор» приобретает в музыке Машукова новый импульс — точный и оглушительный.

Премьера балета «Реквием по Анне» состоится совсем скоро — 27 октября во Дворце культуры им. Ю. А. Гагарина. Это новая работа театра «Балет Евгения Панфилова», хореографом-постановщиком выступает Сергей Райник, художником — Валерий Кунгуров.

Кроме того, уже 21 сентября откроется X Международный фестиваль современной музыки Sound 59, участниками которого в этом году станут пермские музыканты, а также представители Германии, Голландии, Испании, Финляндии.

Пожалуй, эти завершающие анонсы выглядели бы лишними, если бы не подтверждали счастливую и устойчивую тенденцию: пермская авангардная сцена продолжает быть частью глобального культурного обмена. Однако, судя по реакции некоторых слушателей, эта сфера ещё нуждается в разговорах с аудиторией, в более широком освещении и, как следствие, признании. Рано или поздно с такой необходимостью сталкивается любая экспериментальная лаборатория.


Поделиться