Ровно 175 лет прошло со дня самого страшного и разрушительного пожара в Перми

Плюсануть
Поделиться

Самым страшным бедствием для деревянных поселений всегда являлись пожары. Не миновала такая беда и старую Пермь. Одним из наиболее разрушительных в истории города стал пожар, случившийся 14 сентября 1842 года. Город выгорел почти полностью и после пожара начал отстраиваться заново.

пожар

Наблюдался настоящий всплеск строительства, причём преобладало возведение каменных домов. Центр города с Заводской площади (от Петропавловского собора) переместился на ул. Сибирскую, которая стала со временем главной улицей города. Вместе с тем Пермь начала расти вдоль Камы.

…Лето 1842 года было очень засушливым, и пожаров боялись всё лето, даже организовали ночные дежурства. Когда же 14 сентября случилась эта страшная беда, жители стали вспоминать различные предзнаменования: и солнечное затмение было, и Казань выгорела, и казарма у кантонистов, взятых на военную службу евреев, сгорела 12 сентября.

Паника началась ещё накануне, так ведь беды всегда боялись. Однако больше плакали да молились, чем принимали меры предосторожности.

Пожарный набат жители города услышали в церкви, так как был религиозный праздник. В два часа загорелись службы Никулина по направлению к дому губернатора. В третьем часу загорелся амбар городской мельницы, бывшей в овраге. В это же время вспыхнул пожар в Ягошихинской слободке, в противоположной стороне от мельницы и города. 

Очевидец событий, в будущем Почётный гражданин Перми, Дмитрий Смышляев писал: «После сего начался пожар по широкому переулку в надворном строении коллежского асессора Сыропятникова... И, свирепствуя при сильном ветре, пламя по обеим сим улицам (Покровской и Петропавловской) обнесло и все находящиеся с одной стороны площади каменные, а позади оных деревянные здания, пробралось к берегу реки Камы и истребило все находящееся на пути».

Через несколько часов центра города не существовало, «пространство... обратилось в дымящуюся площадь, уставленную печными трубами деревянных и обгорелыми стенами каменных домов». Погорельцы располагались в безопасных местах. 

«Сердце поворачивается, когда я вспомню то, что видел в эту ночь! Было не до церемоний, не до поддержания собственного достоинства — аристократы, перемешанные с плебеями, кого в чем застал пожар и что на ком уцелело во время общей суматохи, в беспорядке бродили между грудами спасенного в самом жалком виде имущества... Раздавался крик голодных и напуганных детей, стенания и вопли взрослых, из которых многие лишились последнего, бабы голосили на разные тоны... все измученные, убитые горем, с мыслью о котором еще не успели свыкнуться».

Были в городе и «огнегасительные машины», и обязанности пожарников возлагались на полицию. Но от неумелого руководства и беспечности пожарных оказалось мало пользы.

«...солдаты пожарной команды... разбили двери подвала, вытащили ящик шампанского и перепились... Двое из них отбили горлышко у бутылки и, потешаясь тем, что нагретое вино било вон, поочередно вливали его со смехом и ругательствами друг другу в рот; их товарищи давно спали мертвецким сном, подвергаясь опасности сгореть вместе с домом. Кто их спас — не знаю, но инструменты, с ними бывшие, действительно сгорели...»

После случившейся беды была создана «Пермская комиссия, учрежденная для установления причин пожара в Перми». Был прислан флигель-адъютант государя князь Радзивилл.

К делу было привлечено много народу: то были и праздно «шатающиеся» накануне беды по базару горожане, и люди с просроченными паспортами и билетами о выезде, и крестьяне близлежащих сел, без документов отлучившиеся в город, и арестованные по слуху, по доносу, а то и просто «подозрительные личности», которых сами горожане хватали под руки да и тащили в полицию. Проводили допросы, очные ставки, сверки почерков.

После длительного расследования губернатор при столичном адъютанте объявил, что поджог совершил мастеровой кунгурского уезда Михайло Семенов Старков. Свидетели слышали его разговор с фельдшером, что «в Перми он сделал худо». Хотя сам Старков на следственных допросах рассказал, что он говорил о краже узла с вещами и часов со стены, когда помогал выносить вещи при пожаре, приговор был безжалостен: «лишив его всех прав состояния и доброго имени, в торговый день на площади через палача наказать кнутом, сослать в каторжную работу».

И поверили пермяки. Да и как не поверить? Сам губернатор и столичный адъютант объявили, что виноват Старков! Значит, мог он одновременно с разных концов поджечь город — это дело не погорельцев, ждавших справедливого наказания, а будущих исследователей.

По материалам архива города Перми

Источник — газета «Пятница»


Плюсануть
Поделиться

Loading...