КРАТКИЙ КУРС ЭКОНОМИКИ ПЕРМСКОЙ ОБЛАСТИ И УПРАВЛЕНИЯ ЕЮ (С 1940-х ДО 1990-х ГОДОВ)

ВОПРОСОВ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОТВЕТОВ

Предлагаемая вниманию читателей «Компаньона» статья основывается на аналитической записке, подготовленной по заказу главного федерального инспектора по Пермской области. Публикуется с сокращениями.

Трудность рассмотрения заявленной темы обусловлена практически полным отсутствием работ в этой области современных исследователей. К наиболее ценным трудам по этой теме можно отнести «Очерки истории Пермской областной партийной организации», изданные в 1971 году, и книгу «Индустриальные пятилетки Западного Урала», также вышедшую в свет в 1970–х годах.

Кроме того, часть информации является недоступной (например, доля ВПК в структуре экономики), а часть — искаженной (описания функционирования некоторых управленческих механизмов носят декларативный характер и далеки от истинного положения вещей).

Еще одна особенность — в большинстве своем отсутствуют корректные цифровые показатели, по которым можно было бы судить о развитии экономики, а также сравнивать ее изменения во времени. Поэтому мы, по всей видимости, можем оперировать только описанием процессов.

Следует также отметить, что выполнение решений партии и правительства СССР в Пермской области имели свои специфику и особенности, поэтому было бы не совсем корректным оперировать выводами исследователей, сделанными на основе общероссийских тенденций.

ПЕРИОДИЗАЦИЯ. ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ

ЭКОНОМИКИ ПЕРМСКОЙ ОБЛАСТИ

Общепринято рассматривать развитие советской экономики по пятилеткам. Это, может быть, и удобно, но применительно к местной экономике, на наш взгляд, не совсем верно.

Хотелось бы выделить 5 больших периодов.

1. ЧТО ДЕЛАТЬ? (1945–1947 годы)

1946 и 1947 годы стали одними из самых провальных в истории экономики Пермской области. Дошло до того, что были урезаны нормы отпуска продуктов по карточкам, а грабить стали даже бани — оттуда выносили хозяйственное мыло.

Провальным годам предшествовали пленумы партийных комитетов, собрания партийных активов и заводские собрания рабочих, которые с конца июня 1945 года обсуждали пути перехода экономики на выпуск мирной продукции. О том, какие виды производства региону осваивать, решалось и на совещании Пермского горкома партии в начале июня 1945 года. Решено: обсудить эту проблему на общих партийных собраниях.

О чем это говорит? О том, что заявленная на уровне страны задача — «восстановление народного хозяйства» — не имела механизма исполнения как на региональном, так и на союзном уровне. Местные руководители взялись за ее решение в соответствии с собственными представлениями о том, как это должно быть. В Пермской области решать задачу стали с помощью «крестьянских сходов». (В дальнейшем вопросы перспективного планирования и решение маркетинговых вопросов выносились на общие собрания трудовых коллективов только на волне демократизации начала 1990–х годов).

Кульминацией «сходов» стала конференция по изучению производительных сил Пермской области, которая прошла в ноябре 1945 года в Молотове и которую некоторые источники называют выездным заседанием АН СССР. В ней приняли участие академики и весь партийно–хозяйственный актив региона. Основной целью конференции было найти точки роста для развития региона в мирное время. Главный доклад читал Николай Гусаров. Докладчик полностью сосредоточился на имеющихся в регионе природных ресурсах.

В результате Пермской области рекомендовано было развиваться как крупнейшему в СССР району химической, целлюлозно–бумажной и лесной промышленности. Следующими по значимости для региона следовали черная и цветная металлургия. Дальше — тяжелое машиностроение.

Результаты конференции:

1. Гусаров ушел на повышение в Москву;

2. Совет министров СССР принял два постановления: о лесозаготовительных работах в бассейне Камы и механизации лесозаготовок;

3. Лесозаготовки стали кошмаром для сельских жителей — для мужчин и молодежи была введена обязательная работа на лесоповалах в зимнее время.

Предприятия же стали производить не то, что надо, а то, что они умеют. Например, патефоны.

2. РАКЕТЫ (1947–1961 годы)

1947 год характеризуется тем, что на уровне страны уже была сформулирована задача об отражении внешней угрозы и основные параметры ее решения: создание ракетной техники, боевой авиации и т. п. Впоследствии задача будет расширена: космические ракеты, боевые ракеты, боевая и гражданская авиация, и т. п., но принцип ее постановки останется: дублирование аналогичных программ в США.

Будущее Прикамья, как мощного аэрокосмического и военного куста, определил именно 1947 год, когда здесь в обстановке строжайшей секретности из советских деталей смогли произвести копию немецкой ракеты ФАУ–2. В советской системе индексов она имела наименование РД–100 и звание первой советской реактивной ракеты. (Нет данных, но похоже, что ФАУ–2 пытались воспроизвести и на других машиностроительных заводах СССР, однако удалось это только в Перми. По крайней мере, впервые в Перми.)

Почему так произошло? Потому что деньги — к деньгам, а технологии — к технологиям. К тому времени Пермь уже была технологическим лидером в области поршневой авиации, располагала обученными специалистами и производственной базой.

Выбору Прикамья на роль аэрокосмического куста, кроме того, способствовали: срединное географическое положение, отсутствие у региона «яркого» имиджа, что позволяло использовать его в военных целях, в какой–то мере управленческие решения на уровне председателя Западно–Уральского совнархоза, близость сырьевых ресурсов, и, как уже говорилось, квалифицированные людские ресурсы.

В результате под ракетную и военную тематику регион получил довольно серьезные капитальные вложения. Пожалуй, это была единственная отрасль, на которую тогда не жалели денег. Для этой задачи выделялись цехи заводов в отдельные предприятия (например, на базе цеха завода им. Ленина возникло ПЗХО), расширялись производства и создавались новые цехи (завод им. Кирова, новые калийные рудники — для добычи карналлита, из которого производится «крылатый» металл магний и др.), создавали новые предприятия (1955 год — завод аппаратуры дальней связи, сейчас — АО «Морион», 1957 год — электроприборный завод, сейчас — АО «Пермская научно–производственная приборостроительная компания» и другие). Кроме того, был возрожден Березниковский магниевый комбинат, закрытый после войны. Он фактически был отстроен заново со специализацией как титано–магниевый.

Кроме того, из Пермского госуниверситета был выделен Горный институт, впоследствии ставший Политехническим институтом (сейчас — Пермский государственный технический университет).

Под военно–космическую задачу осуществлялись все крупные инфраструктурные стройки региона того времени: начиная от осуществления реконструкции железной дороги (проложен второй путь до Кирова и Свердловска) до строительства Камской и Воткинской ГЭС.

Такие стройки были возможны в том числе и потому, что кроме непосредственно денежных инвестиций регион вплоть до 1956 года располагал большими подневольными людскими ресурсами (фильтрационные лагеря, военнопленные, перемещенные и т. п.), которые выступали заменителем денежных кредитных вливаний. В результате к середине 1950–х годов во многих отраслях сохранялась низкая степень механизации работ.

В 1957 году, после успешного запуска спутника, и особенно после 1961 года, Прикамье получило статус «космического» подрядчика. В 1958 году регион стал технологическим лидером в изготовлении ракет: завод им. Ленина начал поточное производство знаменитых ракет Р–12, которые сыграли свою роль во время Карибского кризиса.

Ценой решения космической и военной задач было в том числе и то, что в момент запуска первого спутника земли электрификация пермских деревень составляла около 33% (при этом зимой световой день в Прикамье составляет 4–5 часов), а электрификация железных дорог — около 36%.

Что касается управления региональной экономикой местными органами власти, то с 1947 по 1957 годы его можно назвать номинальным. Реальный центр управления был в Москве,в ЦК КПСС и отраслевых министерствах (планы, ассортимент продукции) и на предприятиях, которые из собственных средств строили подсобные цеха, жилье, «социалку» и т. п., время от времени согласовывая это в Москве. Хрестоматийный пример — Дворец культуры им. Сталина (сейчас — Муниципальный дворец культуры), за который Анатолию Солдатову обещали башку оторвать, но так и не оторвали, хотя рамы там дубовые, кресла сделаны краснодеревщиками, а люстру везли вообще... издалека.

Такие «экономические рычаги» как мат и выговоры по партийной линии, которыми располагали первые секретари обкомов, с Директорами–Генералами–Победителями не работали: матерились последние лучше, из партии их не исключишь, а денежные штрафы, которыми их время от времени обкладывали проверяющие органы из Москвы, в неденежной экономике не имели особой роли.

Характерно, что в конце 1940–х годов большинство из таких Директоров–Генералов–Победителей были перемещены в Москву или на предприятия в другие регионы. Управляемость на уровне региона была восстановлена.

О какой–то местной роли в управлении экономикой региона стало можно говорить в 1957 году, после введения системы совнархозов. Может быть, дело в том, что Западно–Уральский совнархоз возглавил Анатолий Солдатов.

У Западно–Уральского совнархоза можно выделить несколько заслуг:

1. Учитывая то, что совнархоз был уполномочен создавать новые предприятия, он этим отлично пользовался. Если к концу войны в регионе находилось 146 промышленных предприятий, которые были подчинены 38 министерствам и ведомствам, то за время работы совнархоза их количество было значительно увеличено (такие данные содержатся в книгах, изданных в советское время, а вот данные статистики говорят об обратном процессе).

Об одном можно сказать с уверенностью — была создана строительная индустрия: из подсобных промышленных производств сформировались самостоятельные предприятия. После чего в регионе начался строительный бум.

2. Была «зарублена» идея строительства автомобильного завода в регионе с тем, чтобы специализацией Прикамья оставалась аэрокосмическая тематика. Завод, строительство которого планировалось в Перми, был построен в Ижевске (Удмуртия также входила в Западно–Уральский совнархоз).

3. Была сделана попытка научной организации экономических процессов: в 1957 году организуется лаборатория экономики Пермского совнархоза при Горном институте. (С ликвидацией СНХ она становится отраслевой лабораторией Минэлектропрома со специализацией по кабельной отрасли.)

Любопытно, что уже в то время, в 1960-е годы, в Пермский совнархоз обращались математики с предложением создать вычислительный центр в ПГУ. Техническим отделом совнархоза тогда руководил С. И. Сапиро (отец Евгения Сауловича Сапиро). Он организовал опрос предприятий: насколько нужны специалисты по прикладной математике и, в частности, вычислительный центр в ПГУ. Ответ был — не нужны. Завод им. Дзержинского, например, ответил, что один вычислитель на арифмометре удовлетворяет все потребности завода. Так Пермь не стала «Силиконовой долиной».

Совнархозы на союзном уровне были признаны неправильными, а вот с Пермской областью не все ясно. Одни источники говорят, что работа Пермского совнархоза была столь успешной, что Солдатова пригласили на должность руководителя технического отдела союзного совнархоза, другие — что на ХХII съезде Пермский совнархоз был подвергнут чудовищной критике. Впрочем, одно не исключает другое.

3. «ЗОЛОТАЯ» ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА (1961–1986 годы)

Мир учился глобализации у СССР: в то время, когда западные компании думали о поглощении других компаний, СССР завоевывал рынки вместе со странами. Пример: Египет. После миролюбивой помощи СССР этому государству в отражении англо–французской агрессии там построили ГЭС, часть оборудования для которой была произведена в Пермской области. Другой пример: Ирак. Журнал «Таймс» называл завод им. Ленина главным поставщиком оружия в эту страну. Далее — Вьетнам, Корея, разумеется, страны социалистического лагеря.

Плюс тот факт, что в то время часть продукции предприятий, по крайней мере в Пермской области, была мирового уровня — турбобуры, вертолеты, бензопилы «Дружба», судовые сепараторы и т. п. Иными словами, рост был, его не могло не быть.

Так, большинство из того, что мы называем Пермью, было построено именно в те годы: начиная от автодорожного моста через Каму и заканчивая Домом советов. Не говоря уж о жилищном строительстве, а также школах, садиках, лагерях и т. п. Прикамье было «повернуто» на социальности: помещичий тип построения общества трансформировался в общинный. По сути, можно говорить об общинном заводовладении.

4. СТРУКТУРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ (1986—1996 годы)

Директор из феодала в «золотую» четверть века превратился в главу семьи. Может быть, именно отсюда — такой всплеск строительства социальных объектов в то время. Отсюда же — то, с какой легкостью люди пошли на хозрасчет и акционирование. В их представлении это была просто другая форма общинности. (Кстати, именно заводу им. Свердлова мы обязаны 2–му варианту приватизации. Рассказывают, что именно его работники придумали и предложили правительству

эту схему как наиболее социально приемлемую).

Распределение акционерных обществ по вариантам предоставленных льгот за 1994-1997 годы

(в % к общему числу)

Источник: база данных ГКИ РФ; расчет.

5. СТРУКТУРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В ДЕЙСТВИИ

(с 1996 года по настоящее время)

В настоящее время можно говорить о складывании в какой–то мере «финансовых феодальных хозяйств». Вероятно, это проявление болезней роста при слабых судебной системе и защите собственности. Если раньше предприятия предпочитали производить у себя все, начиная от оснастки и пластмассы, то теперь они покупают банки, страховые компании и пенсионные фонды для собственного обслуживания. Очень характерна в этом плане структура привлеченных инвестиций предприятиями региона.

Структура инвестиций в основной капитал

по источникам финансирования

по крупным и средним предприятиям и организациям (в %)

Источник: облкомстат.

Кроме того, экономика характеризуется уменьшением доли предприятий открытого типа.

Количество организаций, поставленных на учет

в Едином государственном регистре

предприятий и организаций

(на 1 января 2002 года, единиц)

При этом наблюдается значительное увеличение личного благосостояния населения.

Количество отдельных квартир (единиц)

Количество автомобилей (единиц)

«ХРЕБЕТ» ЭКОНОМИКИ И ЕГО ИЗМЕНЕНИЯ

C 1945 по 1990–е годы «костяком» местной экономики являлось, безусловно, машиностроение. Лоббирование интересов этой отрасли происходило на государственном уровне. Это во–первых. А во–вторых, действительно, производилась продукция мирового уровня.

С 1970-х годов одним из «костяков» региона стала Большая Химия. Это тоже была государственная политика.

С 1990 года по настоящее время костяком экономики являются продукты так называемого первого передела — нефть, удобрения, электроэнергия и т. п., то есть все, что не требует вложений в сервис, сбытовые компании, в продвижение на рынке.

Любопытно, что весь рассматриваемый период местная экономика имела еще один тайный хребет, который, с одной стороны, позволял выжить, а с другой стороны, в какой–то степени консервировал имеющиеся отношения. Это — частное земледелие.

По сути, работников промышленных предприятий региона военного и послевоенного времени можно назвать посессионными крестьянами: почти все домохозяйства региона в дополнение к обязательной работе на промышленных предприятиях одного или нескольких его членов занимались огородничеством. Это давало возможность домохозяйствам иметь личный источник жизнеобеспечения, не зависимый от места работы.

Дополнительным фактором к этому было то, что, за редким исключением, жилье пермяка представляло из себя избу или барак с имеющимся рядом земельным участком. Происхождение рабочих было, в основном, крестьянским, а традиция местных рабочих летом на заводе не работать, а заниматься своим хозяйством, уходила в глубь веков. Например, рабочие «Мотовилихинских заводов» испокон веков имели еще какой–нибудь бизнес — особо славились косари: все покосы в округе были их.

Именно распространенность частного земледелия позволила людям выжить в начале 1990–х годов, когда зарплата не выплачивалась месяцами и даже годами.

В настоящее время для многих пермяков частный огород продолжает оставаться социальным гарантом в большей степени, чем вклад в банке или пенсионном фонде.

Площадь пашни по категориям хозяйств (тыс. гектаров)

РЕЗЮМЕ

Если XIX век был веком освоения пространства, когда главную роль играла земля, а состояния делали на транспортной инфраструктуре, то XX век, на мой взгляд, был веком освоения технологий. Причем у процесса освоения технологий тоже есть своя технология, и поэтому главная роль в XX веке принадлежит управленческим решениям на уровне государств.

В связи с этим в послевоенной истории Пермской области можно выделить 2 поворотных этапа: это конец 1940–х–начало 1950–х, когда решением ЦК КПСС аграрно–машиностроительное Прикамье получило специализацию как аграрно–космическое, и 1992 год, когда была глобально изменена технология принятия решений.

При этом технологию освоения технологий 1940–1970–х годов в принципе можно назвать прогрессивной для своего времени: в рамках страны происходил переток изобретений и технологий, осуществлялись централизованные инвестиции, были единые ГОСТы. Тогда эти плюсы перевешивали минусы типа неэффективного использования ресурсов, извращенных представлений о методах менеджмента, а также идеологическую направленность развития экономики.

С усложнением мира и насыщением рынка началось нарастание количества управленческих ошибок или, говоря иными словами, технология принятия решений перестала быть прогрессивной. В силу разных причин, в том числе и из–за отсутствия технологии выхода из системного кризиса, в начале 1990–х годов управленческие решения были диверсифицированы по числу предприятий. Это еще называют приватизацией.

Одним из самых вредных заблуждений в послевоенной истории Прикамья являлось выставление вопросов стратегического планирования на общественное обсуждение. (1945, совнархоз, 1990, настоящее время). По сути, это было нарушением технологии управления. Стратегические вопросы — это всегда прерогатива элит. Они, в конечном итоге, все и решили.

Еще одним фактором, сыгравшим свою роль в консервации устаревших технологий управления на территории региона, являлось его богатство.

Наличие огромного количества и дешевизна как природных, так и людских ресурсов всегда останавливали материальную эволюцию пермского общества. Мы можем вспомнить начало ХХ века, когда пермские предприятия не переходили на прогрессивный уголь, потому что вокруг каждого завода было полно леса — источника древесного угля, «топлива средневековья». Можно вспомнить и лесную отрасль Пермской области, где по состоянию на 1946 год насчитывалось чуть больше 800 штук электропил, при том, что количество занятых в этой отрасли достигало десятков, если не сотен тысяч людей, и много всего другого...

В результате ресурсопользование в регионе шло и в какой–то мере по инерции продолжает идти по пути, позволяющему консервировать достижения научно–технического прогресса — начиная от водопользования и заканчивая отсутствием индустрии переработки отходов.

Еще одна главная проблема ХХ века — управление региональной экономикой. Вплоть до последнего десятилетия ее основной целью было решение идеологических задач с применением идеологически верных стимулов. Мы можем говорить о растерянности и некоторой потере управления в послевоенные годы и полном изменении принципов управления в 1990–е годы.

ХХ век для Прикамья был веком, прошедшим под знаком деспотии. Это не прошло бесследно: в ХХI век Прикамье вошло с очень слабым гражданским обществом, развращенным социальными гарантиями. В настоящее время мы можем говорить о серьезном изменении социальной структуры общества в результате парадигмального изменения экономики, а также о продолжении этих изменений.

В целом, изменения, произошедшие в регионе за последние 60 лет, можно охарактеризовать одним из постулатов диалектического материализма: происходит переход количественных изменений в качественные.

Иллюстрацией этого процесса может служить график количества автодорог Пермской области. Судя по нему, кажется, что наблюдается упадок, так как километраж в настоящее время находится на уровне 1970–х годов, а наибольшее количество автодорог в регионе было в 1940 году. Но если вспомнить, что в 1940 году то, что называлось автодорогой, сейчас ею не является, то картина выглядит, пожалуй, даже оптимистично.

Протяженность автомобильных дорог общего пользования (километров)

Что касается текущего состояния процесса освоения технологий, то по сравнению, например, с 1990 годом, мы имеем несомненный рост — в основном, за счет инициативы собственников. Технологии продаж, развлечений, общепита, финансовых услуг и т. п. стремительно развиваются и не сегодня, так завтра приблизятся к европейскому уровню.

Однако резервы для дальнейшего развития региона огромны. Ключевую роль в развитии экономики Пермской области сыграет то, как будет осуществляться технология управления технологиями (иными словами — управление экономикой).